Но Уилли знал людей, которые на него ставили, напомнила себе Виктория, когда дверь лифта начала медленно закрываться. Над дверью шла длинная полоса с логотипами всех дизайнеров, обосновавшихся в здании, — логотипы освещались по мере того, как поднимался лифт. Поговаривали, что Уильям все же зарабатывал, но недостаточно, чтобы удовлетворить спонсоров, поэтому они и прекратили поддержку. Его преступление заключалось лишь в том, что он выставил подряд три не слишком успешные коллекции…
С ней этого не случится. Кроме того, Уильям находился наверху. А она там еще не побывала. Пока не побывала.
Лифт звякнул, и загорелся причудливый логотип «Виктория Форд». Она вышла и сделала несколько шагов к двери из матового стекла с выгравированным на ней логотипом. Внезапно у Виктории упало сердце от страха. Стоимость аренды этого помещения составляла двадцать тысяч долларов в месяц. В год — двести сорок…
— Здравствуй, Клэр, — бодро, словно ничего не случилось, приветствовала она девушку в приемной. Клэр, молоденькая и красивая, усердная городская девушка, до сих пор испытывала восторг по поводу того, что получила работу-мечту в волшебной индустрии моды.
— Привет, — с энтузиазмом отозвалась Клэр. — Как ваше путешествие?
— Все нормально, — ответила Виктория, скидывая пальто. Клэр сделала движение, собираясь взять его, но Виктория жестом остановила девушку. Она никогда не позволит подчиненному сделать то, что обычный человек должен делать сам.
— Как там, в Японии?
— Жарко.
— Для вас только что пришло два больших пакета, — сообщила Клэр.
Виктория кивнула. Она все утро с ужасом ждала их прибытия — со времени ее разговора с господином Икито и его похвал по поводу плана нанять мисс Мацуда для разработки моделей. Более того, он сказал, что она уже сделала их и сегодня они будут доставлены к ней в офис. «Ответ «нет» не принимается», — заключил Икито.
Виктория уже начинала ненавидеть его. Как она раньше не сознавала, насколько он ей несимпатичен?
— Спасибо, Клэр. — Виктория кивнула.
Напротив стойки секретаря находился элегантный салон, где покупателям и знаменитостям показывали модели. Стены и ковер серовато-розовые, с потолка свисают две маленькие люстры из хрусталя баккара. Понадобилось несколько недель, чтобы подобрать нужный цвет. Сама идея насчет розового была блестящей — женщины испытывают к этому цвету естественную тягу, и он улучшает почти любой цвет лица. Но в реальности розовый цвет обычно оборачивается катастрофой. Слишком яркий, он кажется молодежным; неверный оттенок напоминает всем о средстве от изжоги. Но этот розовый, смешанный с бежевым, был идеален, ибо создавал атмосферу утонченности и покоя.
Однако в передней части салона Викторию поджидало нечто совсем иное: почти полный кронштейн образцов весенней коллекции. Эту одежду отправили Нейману Маркусу в Даллас всего тремя днями раньше, и ждали назад не раньше конца недели. Сердце у Виктории упало окончательно.
— Клэр? — позвала она. — Когда вернулась коллекция?
— О! — нервно отозвалась Клэр. — Ее прислали тоже сегодня утром.
— Нейман звонил?
— Не думаю, — ответила Клэр, но с надеждой добавила: — Правда, мне пришлось сбегать в аптеку. Может быть, Зоэ приняла сообщение.
— Спасибо. — Виктория пыталась сохранить внешнее безразличие.
Она пошла по длинному коридору в свой кабинет, минуя большую эскизную и закройную комнаты, где за швейными машинками сидели четыре женщины; потом еще две комнаты, поделенные на кабинки — для рекламных агентов, помощников и молодых сотрудников-практикантов; другой маленький кабинет, занимаемый ее помощниками по корпоративным связям и связям со средствами массовой информации; и наконец, кабинетик в конце коридора, где сидела Марша Зиндерхоф, офис-менеджер и бухгалтер. Дверь Марши была, по обыкновению, закрыта и украшена табличкой «Осторожно, злая кошка!». Виктория постучала и вошла.
— Привет! — Марша оторвалась от компьютера. Всего на пару лет старше Виктории, Марша тем не менее принадлежала к разряду тех женщин, которые выглядят на средний возраст, вероятно, со старших классов. Она жила в том же районе Куинса, где выросла, и последние пятнадцать лет — все с тем же приятелем. Скучная Марша была гением по части цифр, и Виктория считала большой удачей урвать такого специалиста.
— Ты могла бы получить работу в крупной финансовой фирме на Уолл-стрит, — как-то заметила Виктория. — У тебя, наверное, была бы более высокая рабочая страховка.
— Моя лучшая страховка — твердая уверенность в том, что твои бухгалтерские книги в порядке, — ответила Марша.
Марша не любила перемен, и Виктория знала, что, вероятно, вполне могла бы платить ей меньше. Но она была твердо убеждена: там, где дело касается наемных работников, ты получаешь то, за что платишь. Люди же должны получать то, чего они стоят. Марша зарабатывала сто тысяч долларов в год плюс пять процентов от прибыли.
— Мне кажется, нас ждут тяжелые времена. — Виктория села на металлический складной стульчик перед столом. Марша могла бы иметь кабинет побольше и обставить его получше, но она сказала, что ей нравится именно такой кабинет — недорогой и тесный, — поскольку это обескураживает посетителей.
— Да. — Марша кивнула, взяв из верхнего ящика стола пластинку жевательной резинки.
— Черт! Я надеялась, ты скажешь, что все это только мои фантазии и мне незачем волноваться, ибо все будет хорошо.
— Это все твои фантазии, — согласилась Марша, энергично жуя. — Ты знаешь все дела так же хорошо, как и я, ну ты понимаешь. — Она нажала пару клавишей на клавиатуре компьютера. — Если японцы подтвердят лицензии, как и в прошлом году, все будет в порядке. Но продажи в универмагах снизились с прошлого года на пятьдесят процентов. Виктория только охнула.
— Да, неприятно, — кивнула Марша. — Негодяи. Это возвращает нас туда, где мы находились три года назад.
— А если японцы тоже нас прокатят?..
— Будет совсем плохо. В прошлом году доход от них составил два миллиона пятьсот семьдесят тысяч долларов. Не хотелось бы лишиться этого.
— Негодяи! — взорвалась Виктория. Марша вопросительно посмотрела на нее, и Виктории стало тошно.
— Но есть и хорошие новости. — Марша проглотила жвачку и взяла новую пластинку. Она ела жевательную резинку как настоящую пищу, и Виктория содрогнулась при мысли о том, на что похожи внутренности ее бухгалтера. — Аксессуары, которые ты сделала прошлой весной для магазинов беспошлинной торговли, очень хорошо продаются. Зонтики, резиновые сапожки и перчатки. Пока что прибыль составляет двести восемьдесят девять тысяч долларов, а плохая зимняя погода продержится по меньшей мере еще пять месяцев.
