Виктор радостно улыбнулся.
— Она хочет меня видеть! Как я могу сердиться, если давно уже сгораю от желания встретиться с ней! Вы должны проводить меня к Стелле и сыну. Можешь называть меня просто Виктор. Без всяких там «месье». Ну что, пошли?
— Да, но… — пробормотала Элис.
Виктор порывисто обнял ее и, чмокнув в лоб, заторопил:
— Ну, пошли же, Стелла пишет, ты здесь для того, чтобы побыстрее отвести меня к ним… Я свободен после вахты до завтрашнего дня, так что вперед!
Элис не могла сдержать улыбки: забавно наблюдать у зрелого, в общем-то, мужчины юношеское нетерпение. Она не сомневалась, что, как только они доберутся до квартиры, Виктору мгновенно захочется избавиться от посторонних.
— Дело в том, что я здесь не одна.
— Леди имеет в виду меня?
Вопрос, заданный с почти неприкрытым раздражением, заставил ее оглянуться.
Элис мысленно чертыхнулась. Фрэнк стоял в тени, не попадая в круг света палубного фонаря, и от этого его едва различимый в темноте силуэт выглядел угрожающе.
— Почему бы тебе не познакомить нас, Элис?
Он вышел из тени, протягивая рюмку коньяку.
Элис растерянно взяла рюмку и представила мужчин друг другу. Выражение лица Фрэнка стало совсем суровым, когда он услышал имя стоящего перед ним человека. Он что-то резко сказал Виктору по-французски, на что тот ответил вполне миролюбиво:
— Элис должна проводить меня на встречу с сыном и, возможно, с моей судьбой.
Естественно, Фрэнк воспринял услышанное по-своему.
— Фрэнк, пожалуйста. — Элис умоляюще коснулась его руки.
Он набычился и отмахнулся, словно прикосновение вызвало в нем омерзение.
— Так ты пришла в порт, чтобы встретиться с этим господином?
— Да, но это совсем не то, что ты думаешь.
Элис все еще не решалась признаться.
— Разве он не отец Ника и разве ты не собираешься сейчас уйти с ним?
Глаза Фрэнка даже помутнели от ярости.
— Да, но это не…
Он не дал ей договорить.
— Неудивительно, почему ты растерялась, увидев меня. Я помешал вашему тайному рандеву? К чему подобная скрытность? А-а, наверное, месье женат?
Элис выжидающе взглянула на Виктора. Последний вопрос, заданный Фрэнком, был именно тем, который она и сама намеревалась задать французу, но забыла, обрадовавшись, что вообще нашла его.
— Нет, Элис, я не женат, — улыбнулся Виктор. — Я абсолютно свободен.
— И ты принимаешь его слова за чистую монету?! — Фрэнк был вне себя от гнева. — Мне ты не доверяешь, хотя знаешь обо мне значительно больше, чем об этом странствующем герое-любовнике. Почему бы тебе не поинтересоваться, скольких детей он зачал по всему миру в местах стоянки своего корабля?
— Я не совершил ничего такого, за что мне было бы стыдно! — Виктор тоже начал терять терпение. Элис забеспокоилась, заметив, как он сжал кулаки. — Я даже не подозревал, что у меня есть сын. Это не я бросил его будущую мать, а она меня. Я ее люблю.
Мужчины, тяжело дыша, стояли друг против друга. Опасаясь, что они подерутся прямо здесь, на палубе, Элис решительно встала между ними.
— Фрэнк, ты не прав, ты ничего не знаешь. Почему бы тебе не пойти домой вместе с нами?
Бартон тряхнул головой, его голос даже зазвенел от злости.
— Нет уж, спасибо. Я же тебе говорил, что консервативен, любовь втроем не для меня.
Элис остановила двинувшегося было в наступление Виктора и в отчаянии воскликнула:
— Ну почему же втроем?!
— Ладно, хватит, ты, кажется, уже сделала выбор!
Она настолько растерялась, что не смогла ни слова сказать в свое оправдание, но Фрэнк и молчание истолковал по-своему.
— Ну конечно, — рявкнул он. — Выбор был сделан, как только ты увидела сегодня своего ненаглядного. Теперь я стал помехой, от которой необходимо как можно скорее избавиться. — Он перевел сардонический взгляд на рюмку с коньяком, которую Элис все еще сжимала в дрожащей руке. — Выпей, во хмелю не только храбрости больше. — Он шутовски поклонился. — Я не лицемер, чтобы желать вам приятно провести время. А если говорить честно, идите оба ко всем чертям!
С этими словами он резко повернулся, демонстрируя полное презрение к оставшейся за спиной паре, и зашагал прочь.
— Догони его и все объясни, — посоветовал Виктор. — Этот ревнивец, по-моему, путает тебя со Стеллой.
Элис не сдержала горькой улыбки и, опустив глаза, устало вздохнула, понимая, что самое плохое еще впереди.
— Думаю, если бы даже я и догнала его, сейчас с ним бесполезно о чем-либо разговаривать. Он не в состоянии ничего понять. Не волнуйся, я уверена, что смогу все уладить позже.
Виктор, должно быть, почувствовал отчаяние, которое скрывалось под ее напускным энтузиазмом.
— Господи, как он рассвирепел, увидев тебя со мной! Да и для тебя этот человек, видимо, многое значит. Иди успокой его, я долго ждал встречи со Стеллой и могу подождать еще немного.
Но Виктору не удалось убедить девушку, и он пошел доложить капитану, что сходит на берег. Элис ждала у трапа, боясь случайно столкнуться с Фрэнком. Боже, как же он ревнует! Эта мысль заставила ее сердце забиться сильнее.
Виктор держал на руках сонного, клюющего носом Ника, а сестры напряженно наблюдали за трогательной сценой первой встречи отца с сыном. Элис почувствовала себя лишней. Несомненно, Виктора и Стеллу надо оставить наедине, ведь им столько предстоит сказать друг другу. Она попыталась уйти, но сестра удержала ее.
Они уже выпили не одну чашку кофе и все еще никак не могли перейти к главному.
Наконец Элис решительно встала и направилась в спальню, предоставив сестре и Виктору решать свои проблемы.
Она долго лежала без сна, прислушиваясь, когда в соседней квартире раздадутся знакомые звуки, свидетельствующие о том, что Фрэнк ложится спать. Часы показывали два ночи, когда за стенкой послышался шум падающих кресел, сопровождаемый серией проклятий. Не было никаких сомнений в том, что профессор Бартон находится в состоянии сильного подпития. Через какое-то время он угомонился.
Элис прижалась к стене и, сложив руки рупором, тихо позвала:
— Фрэнк!
Тишина.
— Фрэнк!
Молчание.
На глаза Элис навернулись слезы. Никогда еще после приезда в этот большой город ей не было так одиноко. Уткнувшись в подушку, она горько разрыдалась.
— Спи или реви потише! — глухо донеслось из-за стенки.
Элис рывком оторвала голову от подушки.
— Фрэнк!
— Я сказал, спи, черт бы тебя побрал!
Как ни странно, но грубость подействовала на девушку умиротворяюще. На душе сразу полегчало. По крайней мере, Фрэнк хотя бы готов признать факт ее существования.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
