— Я ухаживала за ним вместо матери, — поспешно добавила Элис. — После родов моя сестра сильно болела и находилась в состоянии депрессии, замкнулась, и мы все очень волновались за нее. Она упрашивала меня взять Ника, и я не смогла отказать. Так малыш и оказался здесь. Но вчера сестра неожиданно приехала и заявила, что скучает по сыну и хочет забрать его. Между прочим, ты видел ее и принял за няню. Она показалась тебе странной. Но сестра вовсе не странная, просто волновалась перед встречей с отцом Ника. Они уехали в Нельсон, чтобы Виктор познакомился с нашими родителями, потом какое-то время проведут в Голден-Бее. Мне тоже очень хотелось поехать с ними… Но сестра сказала, что я должна остаться здесь… Прости, что я обманывала тебя, — с отчаянием в голосе прошептала Элис. — Мне казалось, что невинная ложь облегчит мое положение.
— Невинная ложь, говоришь? — До Фрэнка наконец дошло, что его, как мальчишку, долго и успешно водили за нос. Он едва сдерживал готовый вырваться наружу гнев. — Скажи на милость! Значит, и то, что ты кормящая мать, тоже невинная ложь?
Элис вспыхнула, ее дрожащие руки беспокойно задвигались на коленях.
— Я… Я не знаю, почему так сказала. Тебе самому пришло это в голову, а я не стала спорить… Дело в том, что Ник искусственник, ведь сестра долго болела и не могла кормить его грудью. Мы очень волновались за ее здоровье, но в семье не было другого человека, кто бы мог помочь ей, кроме меня. Маме до сих пор нельзя поднимать тяжести, а Ник — довольно крупный мальчик. Словом, я вынуждена была забрать ребенка и приехать с ним сюда. Он спокойный, веселый малыш и был мне абсолютно не в тягость… Но я и не предполагала, что все так запутается.
— А Виктор? Этот-то герой-любовник при чем здесь? — угрожающим тоном спросил Фрэнк.
— Ко мне, по крайней мере, он не имеет ни малейшего отношения. До вчерашнего вечера Виктор даже и не подозревал, что у него есть сын. Сестра волновалась, что он может негативно отнестись к этому известию, и попросила меня выступить посредником. Именно поэтому я и оказалась на причале.
— Но почему, черт тебя возьми, ты не объяснила мне все вчера вечером? — в сердцах заорал Фрэнк.
— Потому что это не моя тайна.
— И как долго ты намеревалась держать меня в неведении? Недели, месяцы? Может, вообще не собиралась довериться мне, ведь я ничего не значу для тебя, так зачем утруждать себя признаниями?! — Он гневно сжал кулаки. — И как у тебя хватило наглости дурачить меня?!
— Фрэнк, поверь, я не хотела тебя обманывать, прости, — лепетала Элис.
— Может быть, и не хотела, но факт остается фактом. — Он нервно провел ладонью по волосам и горько усмехнулся. — О Боже, ты хоть представляешь, что я из-за тебя пережил?
— Еще как представляю, — виновато улыбнулась она, вспомнив собственные переживания и угрызения совести.
На мгновение их взгляды встретились, и Элис смущенно улыбнулась. Ни слова не говоря, Фрэнк сгреб ее в свои объятия и рывком поднял с дивана.
— Считай, что тебе чертовски повезло, поскольку я от природы довольно отходчив. Так, значит, у тебя нет сына? — Он слегка встряхнул ее за плечи. — И нет француза-любовника? — Элис отрицательно замотала головой, стараясь понять, к чему он клонит. — И мужа тоже нет?
— Нет.
— А дочери?
— Нет! — Она попыталась улыбнуться.
— Понимаешь, имея дело с авантюристкой, лучше уж выяснить все сразу. Итак, у тебя нет больше тайн, которые могут всплыть в один прекрасный день?
Элис попыталась высвободиться, уловив в голосе Фрэнка опасные нотки.
— Нет, черт побери! Перестань меня запугивать и немедленно отпусти. — Дрожь охватила девушку, еще мгновение — и уже не будет сил, чтобы противостоять греховному искушению. — Я же сказала, отпусти меня!
— С какой это стати? — игриво осведомился Фрэнк, глядя в ее рассерженное лицо. — Теперь тебя никто не ждет, и мы, наконец, остались наедине.
С этими словами он рванул ее блузку с такой силой, что вырванные с мясом пуговицы зацокали по полу.
— Да как ты смеешь?! — Элис растерялась от неожиданного натиска.
— Твое негодование вряд ли поможет, дорогая. Конечно, ты могла бы сказать, что настало время кормления, но это не так. Тебе некого кормить грудью, разве что меня.
Если он стремится меня унизить, подумала Элис, то я не собираюсь поддаваться, но если он хочет близости по любви, то и не надо прилагать никаких усилий. Я и так полна ответного желания и готова отдаться.
— Фрэнк… пожалуйста…
— Это именно то, что ты говорила в прошлый раз. И я пошел тебе навстречу, ведь так? — Фрэнк распахнул ее блузку, скрывающую полупрозрачный бюстгальтер, и, склонившись, утонул лицом в ложбинке между грудей. — Теперь твоя очередь пойти мне навстречу.
Элис уже не сопротивлялась, когда его рука уверенно расстегнула бюстгальтер. Оголив ее груди, Фрэнк издал полный жадного удовлетворения стон и прильнул к соску, лаская его языком, потом принялся за другой, доводя Элис до полного исступления. Тело ее пронзили тысячи тонких иголочек желания. Фрэнк уложил ее на мягких подушках дивана, и через некоторое время Элис с удивлением обнаружила, что в результате его искусных манипуляций оказалась полностью обнаженной. Купаясь лицом в ее роскошных волосах, Фрэнк продолжал свои возбуждающие ласки.
Элис вздрогнула, когда его рука достигла самого сокровенного места, и попыталась высвободиться.
— Нет, любимая, не сопротивляйся, — остановил ее Фрэнк.
Он увлекал ее все дальше и дальше в неизведанную страну чувств и желаний, к тайному источнику наслаждений. Элис уже была не в состоянии выносить его ласки, ей хотелось большего. Казалось, и Фрэнк не мог продолжать любовную игру. Дрожащими от нетерпения руками он скинул с себя одежду и на мгновение замешкался с крохотным пакетиком, в то время как Элис с трепетом смотрела на мужскую плоть.
Дальнейшее она видела как в тумане. Фрэнк словно пронзил ее, издав приглушенный, чувственный стон. К радости Элис, она не ощутила никакой боли. Фрэнк замер, приподнявшись на локтях.
— Господи, да у тебя еще не было мужчины! Ведь так?
— Какое это теперь имеет значение!
Издав нечленораздельный, полный нетерпения возглас, она притянула Фрэнка к себе.
— Так я первый в твоей жизни, Элис, да или нет?
— Да! Да! Хотя если бы я знала, как мне будет хорошо с тобой, не отказывала бы себе в этом удовольствии так долго.
Она провела пальцем по его груди и дальше вниз, к тому месту, которое соединяло их в единое целое.
В состоянии приятного изнеможения Элис лежала на спине, глядя, как лучи полуденного солнца затейливыми узорами раскрасили белый потолок спальни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
