Помолчав, мистер Корбек спросил:
— Я подозреваю, что вы не рискнете выдвинуть какую-либо версию относительно совершенного ограбления?
Полисмен улыбнулся с видом человека знающего и опытного:
— Все очень просто, в этом у меня нет сомнений, сэр. Все подобные преступления совершаются по одному и тому же сценарию. Преступник досконально знает дело и своего не упустит. Кроме того, он по опыту знает, где искать удобный случай поживиться и что для этого нужно. Его жертва — обычно просто осторожный человек, который не знает всех хитростей и ловушек преступника — почти всегда совершает ту или иную оплошность, которая на руку вору, тут-то капкан и захлопывается. Когда мы узнаем все подробности вашего дела, вы сами удивитесь, что не смогли понять всей технологии преступления самостоятельно, ведь все так просто!
Это, кажется, не понравилось мистеру Корбеку, потому что его ответ прозвучал несколько резко:
— Послушайте-ка, мой дорогой друг, что я скажу. В этом деле нет ничего простого, кроме одного: вещи пропали. Окно было закрыто, камин заложен кирпичом. В комнату ведет только одна дверь, которую я лично закрыл на ключ и запер на засов. Дверь верхней створки не имела. Я много слышал о гостиничных кражах через такие створки. Ночью я ни разу не выходил из своей комнаты. Перед тем как лечь спать, я осматривал свои вещи и когда проснулся, снова захотел на них взглянуть. Если вы видите в таких обстоятельствах заурядную кражу — вы мудрый человек. Вот все, что я хочу сказать. А теперь я собираюсь не сидеть сложа руки, а заняться делом и вернуть свое.
Мисс Трелони успокаивающим жестом положила свою ладонь ему на руку и спокойно сказала:
— Не надо напрасно терзать себя. Я уверена, что пропавшие вещи найдутся.
Сержант Доу повернулся к ней так резко, что мне тут же отчетливо вспомнились его подозрения на ее счет.
— Позвольте спросить, мисс, на чем основывается ваша уверенность?
Я с ужасом ждал ее ответа, потому что детектив, у которого уже возникло подозрение, в любых ее словах будет искать лишь подтверждение ему. Ее ответ болью отозвался в моих ушах.
— Не могу сказать на чем, но уверена, что так и будет!
Детектив несколько секунд не сводил с нее глаз, не произнося ни слова, потом бросил быстрый взгляд на меня.
Обсудив еще кое-какие детали с мистером Корбеком относительно своих дальнейших действий, выяснив подробности планировки гостиницы и комнаты и обговорив методы идентификации пропавших ламп, он отправился по своим делам. Мистер Корбек еще раз обратил его внимание на необходимость держать дело в тайне, чтобы преступник не почуял опасности и не уничтожил лампы. Мистер Корбек пообещал вернуться под вечер и остаться с нами в доме, но сейчас у него была масса своих дел, требующих внимания, так что он тоже удалился.
Весь день мисс Трелони пребывала в лучшем за последнее время расположении духа и выглядела здоровее, несмотря на шок, вызванный известием о краже ламп.
Большую часть дня мы занимались тем, что рассматривали редкостные вещи, собранные мистером Трелони. После того что я услышал от мистера Корбека, я начал понимать, какой величиной был мистер Трелони в мире египтологии. В свете последних известий все теперь выглядело по-другому. Чем дольше я рассматривал египетские диковинки, тем более возрастал мой интерес. Томительные подозрения уступили место любопытству и восхищению. Дом походил на настоящий музей произведений древнего искусства. Кроме того, что вся комната мистера Трелони была заполнена разнообразными антикварными вещами — от огромных саркофагов на полу до разного рода скарабеев на полках застекленных шкафов, большая передняя, лестничная площадка, кабинет и даже будуар тоже были буквально напичканы древними реликвиями, при виде которых у любого коллекционера потекли бы слюнки.
Мисс Трелони с самого начала вместе со мной с растущим интересом рассматривала все вокруг. Изучив содержание нескольких шкафов с изысканными амулетами, она обратилась ко мне:
— Вы не поверите, но я раньше даже внимания не обращала на все это. Только после того, как заболел отец, у меня появился интерес к этим вещам. Но теперь они все больше и больше привлекают мое внимание. Может, это начинает проявляться страсть к коллекционированию, которая передалась мне по наследству? Если это так, то странно, что раньше это абсолютно не ощущалось. Разумеется, большинство из собранных здесь предметов я видела и даже когда-нибудь рассматривала, но воспринимала их как нечто такое, что было здесь всегда, а то, что постоянно рядом, редко вызывает особый Интерес. Знаете, я подобное наблюдала и с фамильными портретами, которые сами члены семьи воспринимают как нечто само собой разумеющееся и не удостаивают внимания. Было бы чудесно, если бы вы позволили мне рассматривать все это вместе с вами.
Для меня было неимоверной радостью услышать от нее такое предложение. Вместе мы обошли различные комнаты и коридоры, восхищаясь великолепными экспонатами. Здесь было такое огромное количество самых разнообразных предметов, что большинство из них мы смогли лишь бегло осмотреть. По мере продвижения мы пришли к выводу, что изучать все это нужно более внимательно и последовательно, день за днем. В большом зале стояла большая стальная конструкция, элементы которой были украшены цветочным орнаментом, которую мистер Трелони, по словам Маргарет, использовал для того, чтобы поднимать тяжелые каменные крышки саркофагов. Конструкция не была тяжелой и довольно легко перемещалась по комнате, и мы с ее помощью стали по очереди поднимать крышки и рассматривать бесконечные ряды иероглифических картинок, выгравированных на них. Несмотря на заверения в том, что она совершенно не разбирается во всем этом, у Маргарет были довольно глубокие познания. Год, прожитый с отцом, не прошел для нее даром. Она была на удивление умной и проницательной девушкой, наделенной к тому же прекрасной памятью, что позволило ей подсознательно, день за днем общаясь с отцом, накопить такой объем информации, которому позавидовал бы иной ученый.
Но какой же наивной она при этом казалась! Простая и беззаботная девочка! От идей, высказанных ею, веяло такой свежестью и незаученностью, что я на время позабыл обо всех бедах и загадках, наполнивших этот дом, и снова почувствовал себя мальчишкой…
Самыми интересными из всех саркофагов были, несомненно, те три, которые находились в комнате мистера Трелони. Два из них были изготовлены из темного камня (один из порфира, второй из чего-то наподобие железной руды), и оба были покрыты иероглифами. Но третий разительно от них отличался. Он был из какого-то желто-коричневого материала, который по цвету и структуре больше всего напоминал мексиканский оникс, лишь естественный узор на его поверхности был не таким ярким. Кое-где виднелись почти прозрачные вкрапления. Вся поверхность саркофага, и крышка, и основание, были полностью покрыты маленькими иероглифами. Сотни, тысячи иероглифов, выстроенных последовательно. Задняя стенка, фасад, стороны, края, дно — все изобиловало изящными рисунками, которые, выкрашенные в синий цвет, четко выделялись на желтом каменном фоне. Сам саркофаг был огромным: почти девять футов в длину и около ярда в ширину. Его бока были выгнуты, даже углы представляли собой не стык граней, а закругления, выполненные так мастерски, что это радовало глаз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
