— Сэр, я хотел поговорить с вами об этих лампах. — Я кивнул и приготовился слушать. Он продолжил: — Вам известно, что комната, в которой нашли лампы, ведет прямиком в ту, где вчера спала мисс Трелони?
— Да.
— Прошлой ночью я слышал, как где-то в доме открылось и закрылось окно. Я осмотрел весь дом, но нигде ничего не обнаружил.
— Да, это мне известно! — подтвердил я. — Я сам слышал звук открывающегося окна.
— Сэр, вы в этом не находите ничего странного?
— Странного? — переспросил я. — Да все, что здесь происходит, настолько удивительно и непонятно, что можно лишиться рассудка. Все настолько странно, что не остается ничего другого, кроме как просто ждать, что же произойдет дальше. А что вы подразумеваете под словом «странного»?
Детектив помедлил с ответом, будто подбирая подходящие слова, и нерешительно начал:
— Видите ли, я не из тех людей, кто верит в магию и всякое такое. Я верю только в факты. За многие годы я убедился, что все можно объяснить рационально, всему есть объяснение. Этот новый джентльмен утверждает, что его вещи были похищены из номера в гостинице. Лампы, как я понял из некоторых его слов, на самом деле принадлежат мистеру Трелони. Его дочь, хозяйка дома, оставив комнату, которую обычно занимает, решает спать на первом этаже. Ночью было слышно, как открывалось окно. Когда мы, проведя день в попытках понять, как же было совершено это таинственное ограбление, возвращаемся в дом, мы обнаруживаем украденные вещи в комнате, которая находится непосредственно рядом с той, в которой она спала, туда даже ведет дверь!
Он замолчал. Во мне снова проснулись мрачные мысли и ощущение боли, как тогда, когда мы разговаривали в прошлый раз. Однако мне следовало вести себя достойно. То, как я относился к ней, и мои чувства (теперь я уже мог их смело назвать глубокой любовью и преданностью) требовали очень многого. Я спросил самым спокойным голосом, на который в ту секунду был способен, так как знал, что пытливый взгляд опытного следователя был устремлен на меня:
— И ваши выводы?
Он ответил тоном убежденного в своих словах человека:
— Мои выводы заключаются в том, что никакого ограбления не было вовсе. Предметы кем-то принесены в этот дом и переданы через окно на первом этаже. Потом их положили в комод, чтобы там их обнаружили в подходящее время!
Я почувствовал некоторое облегчение. Его версия была уж слишком неправдоподобной. Впрочем, не желая выдавать себя, я спросил с серьезным видом:
— И кто же, по-вашему, принес их в дом?
— Тут я еще не пришел к окончательному выводу. Возможно, сам мистер Корбек. Это слишком серьезное дело, чтобы доверять его кому-то со стороны.
— Если довести вашу мысль до конца, получается, что мистер Корбек — лжец и мошенник и что он находится с мисс Трелони в сговоре, цель которого — кого-то ввести в заблуждение относительно этих ламп.
— Это суровые слова, мистер Росс. Они были сказаны с такой прямотой, что поселили во мне новые сомнения.
Однако я все же прислушаюсь к своей интуиции. В этом деле, возможно, и не участвует мисс Трелони, а кто-то другой. На самом деле, если бы совершенно посторонние обстоятельства не заставили меня подозревать ее, мне бы и в голову не пришло связывать ее с этим делом. Но по поводу Корбека у меня нет сомнений. Если кто-то и заинтересован во всем этом, так это он! Без его пособничества вещи не могли быть украдены из гостиницы, если факт кражи действительно имел место, как он утверждает. Если же кражи не было… Что ж, в любом случае он лжет. Мне кажется, плохой идеей было оставить его в доме, в котором собрано так много ценных вещей, разве что теперь мне и моему помощнику удобнее будет наблюдать за ним. Уж поверьте, мы будем смотреть в оба. Сейчас он наверху в моей комнате, охраняет лампы. Но Джонни Райт тоже там, и он не уйдет оттуда, пока я не поднимусь к ним. Так что шансы совершить еще одну кражу невелики. Разумеется, мистер Росс, все это тоже должно остаться между нами.
— Конечно! Можете рассчитывать на мое молчание! — сказал я, и он отправился наблюдать за египтологом.
Кажется, тягостные испытания сыпались на мою голову парами, и сегодня мне предстоит повторение вчерашней последовательности событий, так как вскоре у меня состоялся еще один частный разговор с доктором Винчестером, который, как обычно посетив своего пациента, собирался домой. Он уселся в кресло, которое я ему предложил, и тотчас же начал разговор:
— Все это очень странно. Мисс Трелони только что рассказала мне про украденные лампы и про то, как вы нашли их в наполеоновском комоде. Это только добавляет загадочности всему происходящему, но, знаете, я, наоборот, испытал какое-то облегчение. Я уже исчерпал все рациональные и естественные доводы в этом деле и теперь все больше склоняюсь к иррациональным и сверхъестественным. Тут есть такие моменты, которым, чтобы окончательно не сойти с ума, просто необходимо как можно скорее дать объяснение. Я думаю, за помощью можно обратиться к мистеру Корбеку, задать ему пару вопросов, но так, чтобы не усложнять дело и не ставить нас в неловкое положение. Кажется, он обладает глубочайшими познаниями во всем, что касается Египта. Возможно, он согласится перевести кое-какие иероглифы. Ему это не составит труда. Как вы считаете?
Несколько секунд я раздумывал. Затем сказал, что нам необходима любая помощь, от кого бы то ни было. Про себя я подумал, что оба эти человека заслуживают доверия, и если они объединят свои усилия, это только принесет пользу, вреда уж точно не будет.
— В любом случае нужно спросить его. Он глубоко эрудирован в области египтологии, кроме того, по-моему, он просто хороший и к тому же энергичный человек. Кстати, нужно соблюдать осторожность, делясь с другими информацией, полученной от него.
— Разумеется! — воскликнул он. — Я и не думаю никому ничего рассказывать, кроме вас, естественно. Нельзя забывать, что мистеру Трелони, когда он придет в себя, очевидно, не понравится, если мы будем с кем попало обсуждать его дела.
— Послушайте, — предложил я, — а почему бы вам не задержаться на некоторое время? Я приглашу мистера Корбека выкурить с нами по сигаре. Мы как раз сможем поговорить.
Доктор не возражал, и я отправился в комнату мистера Корбека и пригласил его к нам. Мне показалось, что детективы обрадовались, когда он ушел. По пути в мою комнату он сказал:
— Мне совсем не нравится оставлять лампы под охраной только этих двоих, они имеют слишком большую ценность, чтобы поручать их полиции!
Из этого я сделал вывод, что и сам сержант Доу попал под подозрение.
У мистера Корбека и доктора Винчестера после первого же взгляда друг на друга завязались самые дружественные отношения. Путешественник заверил нас, что готов с радостью оказать любую помощь, которая будет в его силах, если это, поспешил добавить он, не коснется тем, которые он не имеет права обсуждать. Такое не самое многообещающее начало доктора Винчестера не смутило:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
