— Я благодарю тебя за танец, — Нэймар почтительно поклонился мне, я ответила легким полупоклоном.
— Хочешь еще немного побыть здесь, или поедем домой? — спросил он, когда мы пробились через плотное кольцо эльфов, окружавших танцевальную площадку.
— Домой, — решила я.
Он кивнул:
— Хорошо, тогда попрощаемся с дядей.
Я глянула на троны, но правителей там не было. А Нэймар уверенно вел меня через зал. Правители нашлись у одного из многочисленных диванчиков. Увидев нас, Повелительница воскликнула:
— О, леди Мирэль, как Вам понравился бал?
— Все было великолепно, леди Адиет.
— О, я рада, очень рада, — и тут она подмигнула, взяла меня под руку и доверительно прошептала на ухо. — Вы с мужем танцевали замечательно. Очень красивая пара. Столько страсти.
Я смутилась. Вдруг поняла, что это поцелуй в танце видели все собравшиеся. Ну, или почти все. Вначале было ужасно неловко. Но потом я подумала, что после такого проявления "любви" будет меньше поклонников. Если будет хоть еще один такой, как Флаар, я не знаю, что будет с Нэймаром. Да и самой противно.
— Леди Адиет, Владыка, мы хотели попрощаться.
— Лорд Нэймар, неужели Вы хотите так скоро лишить нас общества Вашей прелестной супруги? — в голосе Владыки слышалось вежливое порицание, но он не возражал против нашего ухода.
— Сожалею, Повелитель, но это так, — с легким поклоном ответил муж. Официальные обращения на официальной территории. Нэймар предупреждал об этом, и я не удивлялась.
— Надеюсь, Вы хорошо развлеклись, — улыбнулся светловолосый эльф.
— Да, Повелитель, как и любой из Ваших праздников, этот праздник удался, — кивнул Нэймар.
— Вот и хорошо. До скорой встречи, — и Владыка строго добавил. — И, Нэймар, помни, что я тебе говорил.
Муж поклонился:
— Да, Повелитель.
Дома меня ждали ванна и мягкая постель, которым я уже в карете очень радовалась. И только нежась в горячей воде, подумала, что Нэймар наверняка попытается снова спать в кабинете. Мои догадки подтвердились. Муж упрямо взбивал подушку, умащивая ее на узком диване.
— Нэймар, — я подошла к нему и попробовала уговорить. — Эта кровать ничуть не уже той, что дома. Не нужно тебе мучиться на диване. На нем даже сидеть неудобно, не то что спать.
Он странно ухмыльнулся.
— Ты не понимаешь, да? Не думаю, что ты издеваешься.
— Чего не понимаю? — я нахмурилась.
— Я слышал, что ты сказала Флаару, — муж наклонил голову и пытливо смотрел мне в глаза. — Почему ты это сказала?
— Хотела уберечь тебя от безумца, — призналась я.
— Понятно, — он снова усмехнулся. — Знаешь, ты права. На этом диване я не высплюсь. У меня после вчерашней ночи до сих пор спину тянет. Я, пожалуй, лягу в гостевой комнате.
Ничего не понимаю, какое отношение имеет одно к другому? Но пока я соображала, муж кивнул мне и стремительно вышел из кабинета.
— Нэймар, — мой недоуменный оклик застиг его уже в дверях. — Чего я не понимаю?
Муж обернулся:
— Не переживай об этом. Я просто не знаю, как объяснить. А пока спокойной ночи, Мирэль.
— Спокойной ночи, — машинально ответила я, глядя на закрывающуюся дверь.
Чего же я не понимаю?
Утром, когда мы с Нэймаром завтракали в саду, принесли почту. Мне было адресовано пятнадцать писем, из них восемь были от Флаара. От него же была и корзина с белыми и алыми розами. Настроение у мужа, снова скрипнувшего зубами при виде пачки конвертов и цветов, начало стремительно портиться. Я старалась этого не замечать. Он же собирался быть более сдержанным. Отобрала письма от блондинистого поклонника. Их я собиралась прочитать в первую очередь. Уже почти взяла стопку, но Нэймар положил свою руку на мою, прижимая письма к столу:
— Я тебя прошу, — голос у него был напряженный и немного сердитый. — Не читай эти письма. Пожалуйста.
— Мне нужно их прочитать, — мягко настаивала я, не убирая своей руки из-под руки мужа и не отпуская письма.
— Он тебе понравился? — прямо спросил Нэймар.
— Кто? Флаар? — я рассмеялась. — Нет, ну что ты! Да я и на минуту рядом с ним не останусь!
— Тогда зачем тебе его письма? Просто сожги.
— Не могу.
Нэймар застонал:
— Почему?
— Потому что Флаар дурак. И ты слышал, что он предлагал. Представь, он напишет, что нападет на тебя там-то и тогда-то. А мы не будем знать, — я пыталась достучаться до разума Нэймара. По-моему, не очень успешно.
— Тогда хоть не отвечай ему, — попросил муж. — Пожалуйста.
— Я и не собиралась! Я не хочу подзадоривать сумасшедшего! — искренне возмутилась я.
Нэймар вздохнул и, вроде бы, расслабился немного.
— Тогда ты не будешь возражать, если я их прочитаю? — он чуть прищурился.
Да, сдаваться он не собирался.
— Пожалуйста-пожалуйста, — улыбнулась я. — Только при одном условии.
Нэймар снова напрягся и настороженно спросил:
— При каком?
— Воспринимай это как шутку. А если будут удачные комплименты, пообещай, что ты их запомнишь.
Муж улыбнулся. Давно я не видела его улыбку. Веселую, легкую, светлую… После нападения точно ни разу.
— Хорошо, обещаю.
— Тогда забирай, — я разжала пальцы и отпустила письма. Нэймар благодарно кивнул мне и занялся конвертами. Судя по тому, как он их разрывал, на Флаара он был очень зол. Я взяла другие письма. Со всеми адресатами познакомилась вчера. Поэтому письма открывала все подряд. Первым в руки попало послание от Эйлина, обаятельного весельчака. Письмо было бы почти невинным, если бы не просьба о личной встрече "вдали от Вашего неимоверно назойливого супруга". Лорд желал показать мне Южный сад и тамошние кувшинки. Обещал катание на лодке. Я взглянула на Нэймара. Он читал письмо Флаара с пренебрежением и даже некоторым отвращением.
— Не забывай, что это шутка, — напомнила я.
— Да где ж тут шутки? — удивился муж. — Ты только послушай: "Он держит Вас, любимая Мирэль, в плену! В плену вдали от всех! Но я буду Вашим рыцарем! Я выпущу кишки супостату и освобожу Вас!".
— Он уже это предлагал, повторяется, — заметила я.
— В следующем письме, кстати, очень коротком, буквально два предложения, он извиняется за "некоторую грубость изложения". И просит тебя мысленно заменить "выпущу кишки" на "он падет, сраженный моим мечом"! — качая головой, продолжал жаловаться муж.
— Ты сам хотел это читать. Я благородно хотела избавить тебя от этого.
— Ценю. Очень тронут, — заверил меня Нэймар, хотя на лице было написано "очень раздражен". — Но в третьем письме он сообщает тебе, что "прикосновение Ваше подобно касанию бархата", и что щеку он теперь долго не будет мыть.
