Тренироваться с ним было сложно. Он был очень сильным противником. Но дело было даже не в этом. Если кузены надо мной посмеивались, но хоть изредка поддавались, то Нэймар не уступал нисколько. По-моему, это издевательство доставляло ему удовольствие. Ему-то хорошо, он чувствовал себя в полной безопасности, еще и подшучивал надо мной. Оставалось только радоваться, что воины за нашими боями не наблюдают. Я же крутилась как уж на сковородке, но больше двух-трех минут подряд противостоять ему не могла.
Лишь один раз мне удалось согнать с его лица улыбку. Он в очередной раз выбил у меня меч, а я метнулась к сопернику, поднырнула под руку, схватила его же кинжал, ударила по ноге, так что Нэймар упал, прыгнула ему на грудь и приставила клинок к горлу. Сама не знаю, как я это сделала. Поэтому, встретившись глазами с безумно удивленным мужем, я, кажется, была шокирована не меньше его, если не больше. Мы смотрели друг на друга довольно долго. Он опомнился первым, протянул руку, забрал у меня кинжал и отбросил его в сторону. Другой рукой наклонил меня к себе:
— Очень удачный ход, — он улыбнулся и поцеловал меня. О, небо, к этим поцелуям невозможно привыкнуть.
Я не поняла, как он оказался сверху. Это было какое-то быстрое и естественное движение. И вот снова короткие черные волосы касаются моего лица, только теперь не страшно, теперь весело. Я улыбнулась, он тоже. Он еще наклонился ко мне, я потянулась к нему. Наши губы были близко, почти поцелуй, но Нэймар пробормотал "Извини" и отодвинулся. Почему?.. За что он просит прощения?
Он встал, протянул мне руки:
— Мы сегодня хорошо позанимались, — усмехнулся, как ни в чем ни бывало, он. — Знаешь, я вот думаю, тебе больше подошли бы кинжалы, чем меч. Но нужно уметь владеть и тем, и другим. С кинжалами потренируемся позже. Хорошо?
— Хорошо, — согласилась я.
Келиар устроил по случаю нашего приезда ужин в саду. Вокруг небольшой площадки, на которой накрыли стол, развесили прозрачные светильники из тонких пластин разноцветных кристаллов. Келиар наколдовал бабочек, и эти мерцающие красавицы порхали с цветка на цветок. Волшебно. Келиар расспрашивал меня, понравилось ли мне в столице, я с воодушевлением делилась впечатлениями. Только об ухажерах не сказала ни слова. Нэймар в разговор не вмешивался. Только как-то странно поглядывал то на отца, то на дверь в зал. А в середине обеда встал, извинился и вышел. Когда вернулся, казался значительно спокойней, даже снова улыбался. Разговор плавно кружил вокруг столицы, поездки, предстоящего путешествия в Аверсой. Нэймар налил мне вина в бокал, на запястье мужа был странный черный след. Я присмотрелась.
— У тебя на руке сажа.
— Спасибо, — буркнул он и быстро вытер отметину салфеткой.
После ужина Нэймар проводил меня в спальню, но спать ушел в свои старые комнаты, снова мотивировал тем, что много дел. Ну что ж, наверное. Его же долго не было.
Мы планировали пробыть в Лэнгорде всего пару дней, отдохнуть перед дорогой. За это время два отряда охраны должны были выехать в направлении границы эльфийских земель и разбить там лагерь, поджидая нас. Нэймар не мог полагаться на людей — охранников замка Аверсой. Ему нужны были верные воины. Я тоже считала эту идею разумной, равно как и тренировки. Именно из-за них я теперь шла к комнатам мужа. Он за завтраком попросил зайти за ним после полудня. До назначенного времени я не дотерпела всего полчасика, что ж поделать, я привыкла к его вниманию в столице и теперь скучала одна. Дорогу нашла без труда, поднявшись по той самой злополучной лестнице, на которой Нэймар меня как-то обнаружил.
Дверь в комнаты мужа была приоткрыта.
— Я понимаю, что она многим нравится. А ей? Кто нравится ей? — услышала я голос Келиара.
Я замерла у двери. Понимаю, подслушивать нехорошо, но уж очень любопытно.
— Не знаю, — ответил Нэймар.
— Зачем тогда сжег ее письма?
Интересно, кто Нэймару пишет?
— Да меня трясет только от того, что какой-то мужчина осмеливается поцеловать ей руку! — выпалил Нэймар. — Я… я ревновал ее к каждому! К каждому! А она… она была обходительна с ними всеми. Точно так же, как и со мной. Никаких отличий! Да я еле пережил эту неделю!
— Зачем тогда оставался в Мунире столько времени? — спросил Келиар. — Поговорил, побывал на балу, раз так хотел дядя, и домой.
— Мирэль ни разу не была в столице, — простонал Нэймар. — После всего, что она сделала, я не мог ее сразу увезти.
Келиар тихо засмеялся:
— Сын, неужели все так серьезно?
— Да я сам не ожидал… Я не знаю, что со мной будет, если ей действительно понравится другой. А если она влюбится? Что мне делать, отец? — судя по голосу, Нэймар был в отчаянии.
— Не знаю, — усмехнулся Келиар. — Мои любовные отношения развивались иначе. Тут я плохой советчик.
Интересно, из-за благосклонности какой дамы Нэймар так переживает? Хотя неважно, это меня все равно… раздражает. Очень.
— У нас с твоей матерью все было как стихийное бедствие, как лестной пожар. Я никогда не думал, что способен на такие чувства.
— Я знаю, — вздохнул Нэймар. — Но в моем случае горю только я… Это ужасно, отец. Ужасно… Зачем я согласился на этот брак? Он только помеха…
Ах, вот как? Я, знаешь ли, тоже не в восторге!
— Сын, — голос Келиара прозвучал серьезно. — Постарайся извлекать выгоду из этого положения. Так надо.
Нэймар вздохнул. Они замолчали. Я вдруг испугалась, что Келиар сейчас выйдет и застанет меня за подслушиванием. Стыда потом не оберусь… Я постучала.
— Да, — откликнулся из-за двери Нэймар.
Я зашла в кабинет. Муж сидел боком к столу, небрежно облокотившись на какие-то бумаги, а Келиар устроился в кресле напротив.
— О, леди Мирэль, — улыбнулся мне Келиар. — Рад Вас видеть. А мы как раз говорили о Вас.
Вот же притворщик и враль! И лицемер… Знает, что Нэймар страдает из-за другой, а сам вынудил жениться на мне. Да еще имеет наглость так улыбаться. Неужели думает, я не заметила злого взгляда, который бросил на него Нэймар?
— Польщена. Вряд ли моя скромная особа — достойный предмет для дискуссии, — я улыбнулась Келиару и обратилась к мужу. — Ты просил зайти за тобой.
Я старательно изображала хорошую мину при плохой игре. Нэймар кивнул и вышел в спальню.
— А что Вы с моим сыном затеяли?
— Ничего особенного, он всего лишь будет учить меня убивать, — кровожадно оскалилась я. Улыбкой это было трудно назвать, даже с огромной натяжкой. Настроение стремительно падало.
— Очень полезное умение для молодой девушки, — совершенно серьезно похвалил Келиар. — Пригодиться может в любую минуту.
