Впрочем, первый могильщик не стал дожидаться оправданий от Вячеслава. Он повернулся к своему напарнику и, уперев руки в бока, безапелляционно заявил:
— Ты — абсурд абсурдов. Сфера — это Сфера, а он — человек.
Красев, впрочем, решил, что самое время и ему вставить пару словечек.
— Простите меня, — сказал он. — Я не умею хорошо по-вашему говорить. Я только понял, что вы принимаете меня за другого. Но я не Сфера, я действительно человек. Только прибыл я не из завтра или вчера, я прибыл из будущего, из очень далекого будущего, если вы понимаете о чем я хочу вам сказать.
Теперь и первый могильщик отшатнулся в сторону так, что, оступившись, чуть не упал.
«Нормаль, ты уверена, что перевела все правильно, о будущем?»
«Оценка неадекватности перевода — 23,446%»
Час от часу не легче, успел подумать Вячеслав, осознав, что допустил-таки некую ошибку, спровоцировав конфликт.
Но в ту же секунду могильщики без предупреждения проделали непонятную Красеву последовательность манипуляций. Они взялись за руки (причем, первый повернулся к Вячеславу спиной), глядя в глаза друг другу, присели на корточки, подняв сплетенные руки вверх и затянули длинную песнь, сопровождаемую невнятными подвываниями. Или, что вполне возможно, длинную молитву.
«Если, конечно, мне приходится наблюдать отправление религиозного обряда, — подумал Красев обеспокоенно, — а не ритуал по изгнанию демона».
«Нормаль, где перевод?»
«Структурно-лингвистический анализ. Представленный фонетический фрагмент не имеет общих структурных корней с лингвистической системой рассматриваемой реальности».
«С какой же тогда имеет?»
«Информации недостаточно».
«И в банке нет?»
«И в банке нет».
Последний ответ Нормаль дала как обычно сухо, но в самом его построении Вячеслав уловил некий оттенок язвительности, что для Нормали было, в общем-то, нехарактерно.
«Красев в Стране Чудес», — подумал он о себе с усмешкой.
Минут через пять могильщики, завершив свою песнь (или молитву?) громким совместным урчанием, наконец успокоились, встали к Вячеславу лицом и в полный рост, зачем-то спрятали за спиной руки и, кажется, не смея более поднять на него глаз, повели хором то, что Красев поименовал для себя ОБРАЩЕНИЕМ:
— О, пришедший из Будущего! Прости абсурдов за непонимание. Из-за него мы нарушили Установление и задавали тебе вопросы. Ты волен выбрать любое наказание для абсурдов. Но в оправдание себе мы скажем лишь, что не имели в том интереса. Абсурды осознают свою вину. Абсурды ждут твоего решения.
Так, нам все-таки повезло с тобой, Нормаль. Нам придется выступить в роли не местного дьявола, но местного божества, и это радует. Такое положение, как я понимаю, позволяет нам задавать вопросы без риска быть неправильно истолкованными.
«Нормаль, что ты думаешь по поводу?»
«Информации недостаточно».
«Будет тебе сейчас море информации. Успевай только переваривать».
— Я не буду вас наказывать, — заявил Красев могильщикам. — Я принимаю ваше оправдание. Но вы должны будете ответить на мои вопросы. Вы согласны?
— Да, пришедший из Будущего. Мы будем отвечать на твои вопросы.
— Кто вы такие? — с ходу взял быка за рога Красев.
— Мы трупоеды, — («Могильщики», — немедленно поправилась Нормаль, прежде чем Вячеслав успел поразиться такому сообщению). — Мы убираем тела. Тел стало много. Завтра идет война. Сферы ведут войну. Из-за Сфер разрушаются города. Из-за Сфер гибнут люди. Завтра нет возможности убирать тела. Мы убираем тела Сегодня. Каждый день убираем тела за Завтра.
Многословный ответ, но далеко не исчерпывающий. Скорее, с ним вопросов даже прибавилось. Ну-ну, чем дальше в лес, тем больше дров. Попробуем выяснить главное.
— Кто такие Сферы? Почему они ведут войну?
Объяснения могильщиков, последовавшие за этим, оказались еще более пространны и еще более невнятны. Однако кое-что не без помощи ожившей Нормали с ее комментариями Вячеслав для себя уяснил.
Выводы из уясненного ошеломляли. Выводы из уясненного заставляли Красева задуматься, а так ли уж верна картина мира, те представления о природе пространства-времени, которые он для себя считал устоявшимися, пересмотру не подлежащими. Даже при описании в своих романах самых необыкновенных миров, когда прозаик Красев пускал в ход не только личный опыт от посещения той или иной альветви, но и давал вволю погулять своей личной фантазии — даже в том случае не решился бы он описать подобную реальность.
Во-первых, потому, что никогда не понимал основ мировоззрения солипсистов. А здесь был рай для настоящего солипсиста. Во-вторых, потому, что всегда полагал нелепой философию субъективных идеалистов. А здесь тот же Беркли очень быстро стал бы общепризнанным авторитетом, спорить с которым бесполезно, потому что он всегда и во всем прав.
Но самое интересное — мир, в котором волею двойника очутился Красев, был создан искусственно, а это уже ни в какие ворота не лезло. И создан, между прочим, не абстрактным Демиургом, а вполне конкретными людьми.
Случилось это, как понял Вячеслав, невообразимо давно. Местное человечество уверенной поступью вошло в Золотую Эру мирного сосуществования, сбалансированной экономики и потрепанной, но как-то сохраненной экологии. Все было хорошо, оставалась одна проблема — демографическая. Меры по регулированию рождаемости запоздали. Мегаполисы росли, как грибы. До возможности космической экспансии здесь не додумались в силу различных исторически сложившихся причин.
Человечество нашло более простой (так им казалось!) выход из положения. Оно разделилось на семь равных частей и каждая из этих частей получила право пользоваться одним из дней недели. Но и только одним. Решение проблемы было как-то связано с умелым использованием волновой природы хронотока. Обнаружилась также некая связь между ним и биотоками живых организмов. Ученые нащупали ниточку между Временем и материальной основой гештальта. По сути, они выявили то, что, по словам Всадников, являлось жизненной квинтэссенцией Времени. И в результате действительно замечательных разработок в этом направлении им удалось достигнуть существующего в векторе положения вещей.
Каждые сутки ровно в полночь одно человечество на планете по мановению ока сменялось другим. Они жили каждый в своем дне: в Понедельнике, во Вторнике, в Среде и так далее по семидневному циклу, никогда не встречаясь друг с другом. Но тесно сотрудничая. Дело в том, что эффект не распространялся на неживые объекты или объекты низшей организации. Поэтому между Днями действовали торговые, деловые, юридические, гражданские и прочие иные соглашения, обеспечивающие приемлемое сосуществование семи цивилизаций на одной общей для всех территории. Кроме прочего, действовал Закон, обязывающий человечества Дней обмениваться информацией.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
