Время текло медленно; заняться здесь, в этой импровизированной камере предварительного заключения, было решительно нечем; неопределенность положения угнетала, давила на психику, и в результате незнакомец тоже устал играть в молчанку и как-то на четвертое утро пленения, прохаживаясь и поглаживая, спросил:
— Ну и как тебе это нравится?
Игорь встрепенулся и вскочил. Но незнакомец смотрел в сторону с независимым видом, и Бабаев решил было, что ему послышалось. Однако незнакомец вдруг резко повернулся на каблуках — в уверенном движении его Игорю померещилась угроза, он даже отшатнулся — но тут же снова этот странный человек расслабился, потянулся, зевнув широко, и продолжил:
— Из князи — в грязи, а?
— А кто вы такой? — Игорь не хотел этого, но контрвопрос его получился в вызывающей интонации.
— Я? — незнакомец улыбнулся кривой, очень нехорошей улыбкой. — Тебе мое имя все равно ничего не скажет. Но!.. Если ты так нуждаешься в метке, зови меня Милордом, — он неожиданным плавным движением выставил руку вперед и вверх, и покрутил в воздухе кистью; Бабаев так и не понял, что должен был символизировать собой подобный жест.
Милорд, прищурившись, покачал головой. Улыбка его чуть выправилась.
— Именно так , — сказал он мечтательно, — именно так меня когда-то называли…
— А меня зовут Игорь…
— Бабаев, — закончил за своего визави Милорд.
— Откуда вы?.. — но тут Игорь спохватился, вспомнив, что буквально вчера, перед тем, как изложить очнувшемуся незнакомцу скудную информацию из первых рук и задать свои вопросы, он для начала представился.
— Игорь Бабаев, — повторил Милорд. — Из новообращенных, а?
— Я — Альтруист, — заявил Бабаев гордо.
— Вижу, что не валенок, — отвечал Милорд.
Он вдруг подмигнул Игорю. Бабаеву не понравился этот мимический жест. За тем, как подмигнул ему Милорд, казалось, кроется нечто заведомо дурное, по-человечески противное натуре любого Альтруиста. Бабаев от внезапной озабоченности сразу же потерял нить и не знал, что сказать на «валенка».
— Так-так… — впрочем, Милорд и не ждал от него каких-либо реплик по поводу; он прошелся по камере, привычно поглаживая бока. — Убежать, значит, нельзя? Да и смысла побег особого не имеет… Как ты считаешь, а?
Игорь попытался отогнать ощущение неприязни к Милорду, которое на момент озаботило и сбило его. В конце концов, этот человек пришел к Гашарти, как к хорошо знакомому, как к другу; и они разговаривали, как хорошо знакомые, и почти как друзья, и это может означать только одно… А что вообще ты можешь знать об их отношениях, об истории их отношений? Но судишь по полной строгости! Не так он сказал, не так повернулся, не так посмотрел — слушать тебя, Игорь, противно! Может, еще скажешь, что именно Милорд в смерти Сержа виноват? А он такая же жертва, как и ты, как… Серж. И не забудь, кстати, Милорду ты представлен не был, сам представился, и безоглядно доверять тебе у него оснований не больше, чем у тебя ему. И тогда все его оговорки, намеки, мимические жесты — лишь способ проверить, а тот ли человек Игорь Бабаев, за какого себя, не краснея, выдает.
И если еще неделю назад подобное умозаключение вряд ли само собой пришло бы Игорю в голову («Ведь он видел меня в представительстве Клуба, рядом с Гашарти — как он может мне не доверять?»), то теперь, после вероломного нападения людей в черном, после того, как в одну секунду убили они любимого человека прямо там, на ковре, в представительстве — теперь Игорь вполне понял и оценил осторожность своего нового знакомого.
Потому неприязнь, почти без сопротивления, подчинилась и ушла, хотя и оставив где-то на самом дне души Бабаева мутные капли бикфордова ожидания подвоха.
— Бежать всегда имеет смысл, — заявил Игорь убежденно, он продумал свой ответ. — У меня даже есть идея.
— Вот как? — Милорд, казалось, искренне заинтересовался.
Он уселся на койку — пружины скрипнули — и поманил Игоря пальцем, предлагая сесть рядом.
— И что же это за идея?
— Завтра утром придет сторож. Охранник. Он принесет хлеб и воду. Он всегда приходит один. По виду сильный, и мне одному с ним не справиться, а вот вдвоем мы вполне…
— Значит, «вполне»? — перебил Бабаева Милорд. — Мы на него наваливаемся и дело в шляпе, а?
Нормальный человек. Почему ты ему не доверял? А он с ходу ухватил, с ходу поддержал.
— Да-да, — Игорь закивал. — Заманить его сюда и вдвоем навалиться. Только вот когда мы выберемся, я не знаю, куда идти и, вообще… где мы находимся, я не знаю. Но ведь это не проблема, правда? Главное — выбраться?
— Или допросить охранника, — медленно произнес Милорд, а потом вдруг снова, посмотрев Игорю в глаза, многозначительно подмигнул. — С пристрастием, а?
Бабаев не понял, что означает «с пристрастием», но идея ему понравилась. В самом деле, кому еще, как не охраннику, знать, насколько далеко от представительств Клуба они находятся? Впрочем, тут же Игорь подумал о том, что охранник-то как раз ничего этого знать не должен. Ведь он, судя по всему, на низшей должности в иерархии гипотетического противника, а таким, как он (и это Бабаев знал уже из курса современной социологии) обычно не считают нужным сообщать информацию более той, чем необходима для исполнения непосредственных обязанностей. Вышестоящие инстанции в этих мирах традиционно не привыкли разъяснять нижестоящим, что, зачем и где происходит; они привыкли отдавать приказы и ждать их беспрекословно точного выполнения. Это тебе не КА, где все равны и иерархия строится по признакам опытности и личных способностей — здесь охранник, скорее всего, ничего не знает, да и не хочет ничего знать…
— Но ведь главное — выбраться? — заторопился успокоить самого себя Игорь, отпугивая эти вполне здравые, но подрывающие веру в успех задуманного дела, мысли. — А там мы еще что-нибудь придумаем.
Милорд молчал, покачивая головой. Не ясно было: то ли он согласен с планом Игоря и просто беспокоят его те же самые вопросы об осведомленности стража, то ли думает он совсем о другом, о постороннем.
Только тут наконец Бабаев сообразил, что, в принципе, его визави должен знать о противнике гораздо больше, ведь ему уже пришлось убегать от людей в черном, и хотя в конечном итоге уйти от них ему не удалось (что повлекло за собой смерть Гашарти — черт, как неудачно, нелепо, и как жаль Сержа!), но по меньшей мере он должен хотя бы догадываться, кто они, люди в черном, каковы их цели и возможности.
— Милорд, — обратился к товарищу по несчастью Игорь. — А что вы знаете об этих людях?
— О каких людях? — рассеянно переспросил Милорд; он продолжал о чем-то напряженно размышлять.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
