Уже стоя под душем, она впервые почувствовала неприятные уколы ревности. Теперь она понимала, что происходило между ним и другими женщинами, которые давали ему возможность ощущать себя мужчиной. Ксения покачала головой. Она не должна думать об этом. Все в порядке. Единственное, что она решила для себя, — что у нее не могло быть близости с мужчиной, если бы она не испытывала к нему сильного чувства. Такая близость возможна лишь при условии, что твое сердце принадлежит тому, кого бесстыдно хочет тело. Как это происходило раньше у Гоши, она старалась не вдумываться.
Неужели можно заниматься этим без любви, только для того, чтобы не чувствовать природного томления плоти? Ей этого не понять. Несколько минут назад она отдалась любимому мужчине и не представляла, что это могло произойти по другой причине: расчет, выгода, жизненная необходимость, вызванная полным отсутствием денег, отчаянием, игрой настроения. Ксения вспомнила Риту Маслову — девчонку из параллельной группы. Она совершенно открыто заявляла, что встречается с мужчинам только за определенную плату. Ксению передернуло. Такая близость, столько откровений, и все это без единого намека на чувственность! Рита всегда с лукавой улыбкой делилась с сокурсницами подробностями очередной встречи. Она умела подбирать слова, заставляя девчонок краснеть и удивленно — переглядываться. Однажды Ксения попала на одну из таких «разборок» прошедшего вечера. Рита говорила так, как будто ее могли слышать только безмолвные стены. Ксения была готова провалиться сквозь землю, но все равно покорно слушала, попав под необъяснимое обаяние пошлости и откровенной похабщины Риты. Сейчас ей казалось это еще более ужасным, чем когда-либо. Она не представляла, что руки чужого, нелюбимого мужчины прикоснутся к самым сокровенным частям ее тела, что в ответ случайный партнер будет просить откровенных лобзаний, бесстыдно глядя на то, как она будет это делать.
Ксения сделала воду погорячее, подставила лицо бьющим струям. Она долго стояла, принимая льющийся жар, стараясь унять разыгравшееся воображение. Она удивлялась, что думает о таких вещах. Зачем ей грязь, которая часто сопровождает отношения между мужчиной и женщиной, когда у нее есть Гоша и они любят друг друга? Почему она не может избавиться от тягостного ощущения потери? Словно сегодня, полностью отдавшись любимому, она лишилась чего-то большего, чем девственности. Кстати, ничего такого, о чем рассказывали девчонки, с ней не произошло. Говорят, раньше в деревнях после первой брачной ночи на забор вывешивали простынь. Она должна была показать невинность и чистоту невесты. Ксения усмехнулась: ее бы забили камнями, как грязную потаскуху. И здесь с ней происходит все по другому сценарию. Хотя так даже лучше, менее стыдно, что ли. Главное, чтобы у Гоши не появились вопросы. Ксения вдруг даже вспомнила, как в детстве свалилась с яблони, на которую взобралась вместе с подружкой. Тогда она приземлилась на широкий раздвоенный сук, почувствовав резкую боль в паху. Все смеялись, а ей было не до смеха. Теперь Ксения была готова приписать этому неудачному падению лишение невинности.
— Да, все не как у людей, — тихо произнесла Ксения, и в этот момент услышала осторожное постукивание в дверь, перешедшее в царапание.
— Ксенька, мы так не договаривались, — жалобно прозвучал из-за закрытой двери голос Гоши. — Пусти меня к себе.
Не раздумывая, Ксения открыла дверь. Гоша довольно улыбнулся, оглядев ее раскрасневшееся от горячего душа тело. Оно показалось ему еще более совершенным, чем раньше. Длинные мокрые волосы прядями спадали на лопатки, грудь. Карие глаза Ксении призывно смотрели на него, и это было самым важным: теперь в ней проснулась женщина. Ему удалось разжечь в ней желание. Невероятно гордый от сознания собственно значимости, Гоша шагнул в ванную и обнял Ксению. Он поцеловал ее, опустился на колени и принялся проводить кончиком языка по тонкой талии, низу живота, спускаясь все ниже. Он видел, как по ее розовой коже побежали мурашки. Запрокинув голову, Ксения принимала его ласки. Она чувствовала, что с каждым мгновением в ней растет желание снова заняться любовью. Ксения была уверена, что на этот раз ее ощущения будут иными. Она закрыла глаза, негромко застонала. Опустившись к Гоше, она, не говоря ни слова, поцеловала его в полуоткрытые губы. Его твердый, горячий язык быстрыми движениями касался ее языка, словно пытаясь проглотить его. И это было необыкновенно волнующим и возбуждающим. Одной рукой Гоша крепко прижимал Ксению к себе, а другой пытался задернуть шторку. Потом он еще сильнее открыл душ и медленно повернул Ксению к себе спиной. Горячий водопад поглотил обоих, создавая иллюзию необыкновенной романтичности. Гоша сначала убрал мокрые, потемневшие пряди волос с изящного изгиба шеи Ксении, нежно целуя ее, проводя кончиком языка по ложбинке между лопатками. Ксения выгнула спину, коснувшись ягодицами его возбужденной плоти. Гоша усмехнулся — его уже подгоняли. Это было чертовски приятно, но теперь он мог позволить себе более долгую игру. Он подведет Ксению к самому высшему пику наслаждения. Он уже был уверен, что они идеально подходят друг другу. Наконец, он соединил в занятии любовью все: чувственность, нежность, страсть, давнее желание. Он был счастлив.
Теперь ему было совершенно наплевать на мнение родителей Ксении. Он знал, что сможет уговорить ее переехать к нему, несмотря на их запрет. Они поженятся не через год. Они сделают это гораздо раньше, потому что он хочет просыпаться и видеть рядом с собой ее спокойное лицо, прислушиваться к ритму ее замедленного дыхания и поцелуем пробуждать ее для того, чтобы в очередной раз заняться любовью. Она должна быть рядом с ним всегда — он устал от случайных подружек, советов друзей и этих бесконечных мальчишников. Он хочет других забот, другого жизненного ритма. Ксения даст ему все, о чем может мечтать мужчина. Остальное — мишура, которую он с удовольствием стряхнет с себя раз и навсегда. Гоша страстно поцеловал ее в изгиб шеи, а она прижала его руками к себе, томно улыбаясь. Он не видел этой улыбки, скорее почувствовал по едва уловимому движению мышц лица. Гоша хотел сказать, как ему хорошо, что он ощущает себя способным летать, но Ксения мягко закрыла ему рот ладонью. Не оборачиваясь, покачала головой. Она давала понять, что любые слова сейчас будут лишними. Они перешли на самый понятный и самый откровенный язык прикосновений, понять и принять который могут только влюбленные. Они изучали друг друга, полностью отдаваясь новым ощущениям. И больше не существовало ничего: ни влажных стен ванной комнаты, ни горячих потоков душа, ни слабого света запотевшего светильника. Нереальный мир наслаждений уносил обоих в далекую страну, где всей полнотой власти не обладал никто. Здесь все слишком зыбко, ранимо, интимно. Здесь оба в роли и хозяина, и раба. И пока у них не возникнет желания уточнять это — они в безопасности. Пока…
