Я пересекла комнату и вытащила Дрейка из её рук.
— Привет, малыш.
Он начал плакать, как делал это каждый день, и потянулся к Джилл.
Как она поступила со мной сегодня утром, я увернулась от её рук, когда она попыталась коснуться его руки.
— Я бы предпочла, чтобы Дрейка не выносили из этого здания, — я подвела его к автомобильному креслу и усадила его, застегивая ремни так быстро, как только могли двигаться мои пальцы.
— О, хорошо, — сказала Джилл. — Я не думала, что это будет проблемой. Мы были совсем рядом.
Я не доверяла себе произнести ещё хоть слово, поэтому, пока Дрейк суетился, я застегнула его пряжку, перекинула сумку с подгузниками через плечо и вышла за дверь.
В тот момент, когда его кресло защёлкнулось на своём месте и я села за руль, зазвонил мой телефон.
Я проверила номер и нажала отбой. Сто пятьдесят пять звонков за те два месяца, что я жила в Куинси. Поскольку мне не нужно было волноваться о звонках из детского сада, да и не было никого, с кем бы я хотела поговорить, я отключила эту чёртову штуку.
Плач Дрейка прекратился к тому времени, когда мы выехали на шоссе.
И тогда начался мой.
Я так устала. Морально. Физически. Но больше всего я устала от одиночества.
Всю мою жизнь женщины в моей семье находились во власти мужчин, которые их содержали. Моя мать. Моя бабушка. Моя сестра. Я разорвала этот круг, приехав в Монтану.
Если бы я позволила Ноксу или кому-то ещё помочь, разве это не было бы равносильно огромному шагу назад? Что случилось, когда я зависела от него?
Но я не могла продолжать в том же духе. Мне нужна была… помощь. Признание этого, даже самой себе, заставило меня плакать ещё сильнее.
Слезы лились непрерывным потоком, когда я свернула на Можжевеловый холм и поехала по дорожке. В доме Нокса горел свет, отбрасывая золотистое сияние в ночь. Его грузовик стоял в гараже.
Я припарковалась и достала Дрейка, планируя подняться наверх и сделать себе на ужин сухой и унылый бутерброд с арахисовым маслом. Но ноги сами понесли меня по гравию к входной двери Нокса.
Он открыл её прежде, чем я успела постучать. Его взгляд проследил слезу, стекающую по моей щеке.
— Я хочу не чувствовать себя такой одинокой. Я хочу, чтобы мой ребёнок улыбался, когда я забираю его из яслей. Я хочу, чтобы у Дрейка была нормальная жизнь, и я чувствую, что мы так далеко от неё, что я даже не вижу, в каком направлении двигаться. Я хочу, чтобы ты снова меня поцеловал. Я хочу больше никогда не есть сэндвич с арахисовым маслом. Я хочу…
Нокс заставил меня замолчать своими губами, обхватив одной сильной рукой мои плечи, а другой взял из моих рук автомобильное кресло Дрейка. Его язык провёл по моей нижней губе, когда его мягкий рот прижался к моему.
Прежде чем я была готова к тому, что всё закончится, он оторвал свои губы от моих, но его рука оставалась крепкой, притягивая меня к своей груди.
— Одно желание выполнено. Что ещё ты хочешь?
Я прильнула к нему и сказала страшную правду.
— Тебя.
12. НОКС
Мемфис рассмеялась, когда я вошёл в номер, который она убирала.
— Разве ты не должен работать?
— У меня перерыв.
— Ага, — отшутилась она. — У тебя был перерыв пятнадцать минут назад.
— Двадцать, — я протянул ей латте, который только что взял у Лайлы.
— Что это?
— Латте.
Она уставилась на бумажный кофейный стаканчик, как будто я принёс ей слиток золота, а не напиток, который моя сестра не позволила мне купить. Мемфис отпила из стакана с чёрной пластиковой крышкой, и на её лице появилось выражение искренней радости…
Ради этого взгляда, ради смеха я бы приносил ей кофе каждый день.
— Спасибо.
— Это просто кофе, милая.
Её глаза смягчились.
— Не для меня.
— Не смотри на меня так.
— Как?
Я подошёл ближе, положив руку на её челюсть.
— Как будто тебя нужно поцеловать.
Улыбка озарила её лицо, когда она встала на носочки. Она была слишком низкой, чтобы дотянуться до моих губ, поэтому я наклонился и накрыл её рот своим, проведя языком по её нижней губе.
Она вздохнула, её рука с кофе потянулась к подставке для телевизора, чтобы поставить его на место. Но её рука была недостаточно длинной, и я забрал у неё стаканчик, отставив его в сторону, затем подхватил её на руки и отнёс на свежезастеленную кровать, уложив на плюшевое белое одеяло.
Мемфис прижалась ко мне, когда я придавил её своим весом, вдавливая в матрас и чертовски жалея, что не догадался закрыть дверь.
Эта женщина сделала меня голодным. Изголодавшимся. Её язык переплёлся с моим, и я издал низкий стон в её рот. На вкус она была как сладкий кофе и ваниль.
Она была лучшим, что случалось со мной, и до сих пор мы только целовались.
За последнюю неделю мне едва удавалось держаться от неё подальше. Мне пришлось оставлять, между нами, по крайней мере один этаж отеля, чтобы сделать хоть какую-то работу, но даже тогда я постоянно находил предлоги, чтобы выйти из кухни и найти её. И я целовал её так часто, как она позволяла.
Но как только я становился близок к тому, чтобы сорвать с неё одежду, я останавливался. И в течение недели мой душ был таким же холодным, как ноябрьский воздух.
Чёрт, но я хотел её. Если бы поцелуи были хоть каким-то знаком, мы были бы чёртовым огнём в постели. Но она не была готова.
Мемфис нужна была размеренность. Постепенность. Возможно, мне тоже.
Но на прошлой неделе я был с ней откровенен. Я знал, на что иду. С ней. С Дрейком. И пришло время отпустить прошлое.
Она хныкала, когда я покусывал её нижнюю губу. Этот звук устремился прямо в моему ноющему члену, поэтому я оторвал свой рот и издал стон, прислонившись своим лбом к её, пока мы дышали.
— Нокс? — голос Элоизы разнёсся по коридору.
Мемфис ахнула, пытаясь оттолкнуть меня, но я не сдвинулся с места.
— Нокс.
— Что?
— Она же нас увидит.
— И что? — моя сестра собиралась либо увидеть меня сверху на Мемфис, либо увидеть меня с большей, чем обычно, выпуклостью в джинсах.
Мемфис толкнула меня сильнее, и я встал, взял её за руку и поднял на ноги. Она откинула волосы с лица, пока я вытирал рот и поправлял член. Её щеки раскраснелись. Она скрылась в ванной, когда моя сестра достигла порога.
— О, вот ты где. Что ты делаешь?
Я кивнул на стаканчик с кофе.
— Для Мемфис.
— А. Это было мило, — она ухмыльнулась, как будто точно знала, что я делаю в этой комнате. Возможно, так оно и было.
Мемфис вышла из ванной с банкой средства для мытья стёкол и тряпкой.
— Привет.
— Привет, — Элоиза улыбнулась. — Я просто пришла за Ноксом. Тут кое-кто хочет тебя видеть.
— Кто?
Элоиза пожала плечами.
— Я не знаю. Он не представился.
Может быть, это был довольный клиент. Или рассерженный.
— Окей. Где он?
— В вестибюле. Я укажу на него.
Я кивнул и посмотрел на Мемфис, подмигнув ей.
— Увидимся.
От этого подмигивания её щеки вспыхнули ярче.
— Пока.
Я усмехнулся и вышел вместе с Элоизой из комнаты, следуя за ней по коридору к двери на лестницу. Позади меня Мемфис стояла возле своей тележки для уборки, её глаза были прикованы к моей заднице.
Когда она поняла, что я поймал её, она просто пожала плечами и улыбнулась.
Я улыбнулся и пошёл по лестнице, следуя за сестрой в вестибюль.
Элоиза указала на мужчину, стоявшего у камина, и заняла место за стойкой, пока я подошёл представиться.
Парень стоял ко мне спиной, его фигуру обтягивал твидовый блейзер, а шея была обёрнута толстым клетчатым шарфом.
— Доброе утро, — сказал я, обходя диван, чтобы встать рядом с ним. — Нокс Иден.
— Доброе утро, — он снял свою коричневую фетровую шляпу, обнажив тёмную лысину. Повернувшись, он зажал шляпу под мышком, протянув руку.
— Лестер Новак.
Лестер Новак.
Чтоб. Меня.
Я пожал его руку, рассматривая усы над губой. Эти усы были логотипом, который он использовал в своих журнальных статьях и на своём сайте.
