настоящего Лэндона Харрисона.
Тем не менее я был благодарен.
У меня были поклонники, готовые стоять под дождем, снегом и ураганом ради одной фотографии со мной. Если это не унизительно, то что тогда? И все же каждый мой выход из машины превращался в испытание, потому что стоило мне открыть дверь автомобиля — начиналось шоу. Я улыбался, был очарователен и приветлив, был пределом их мечтаний. Я отдавал фанатам всего себя, а потом шел домой и ночевал в пустом доме со своей собакой.
Я глубоко вздохнул, закрыв блокнот. Засунув руку в карман, вытащил вишневую жевательную конфету и сунул в рот.
— Готов.
— Хорошо. Я сделаю несколько фотографий твоей встречи с фанатами. — Уиллоу придвинулась ближе к двери и схватилась за ручку: — Пойдем.
Как только дверь машины открылась, я выдохнул и включил свои чары. Вышел из внедорожника под визги и возгласы — все для меня. На самом деле моя улыбка не была фальшивой. Я улыбался совершенно искренне, но я устал. Так устал, что не был уверен, что когда-нибудь снова почувствую себя бодрым.
Моя карьера одновременно исцелила и опустошила меня — во многих отношениях.
Я посмотрел налево и увидел маленького мальчика в костюме супергероя, повторявшего образ одного из моих персонажей. Я не мог не чувствовать себя счастливым. Вот почему я продолжал делать то, что делал. Вот почему я изо дня в день выходил из дома, ради своих фанатов — взрослых и молодых, — которые дожидались встречи со мной.
Я сделал столько фотографий и раздал столько автографов, сколько смог, прежде чем Уиллоу объявила, что мне пора идти. Она утащила меня в павильон, и, как только за нами закрылась дверь, мое лицо наконец расслабилось.
— Не понимаю, почему они так тобой одержимы, — резюмировала Уиллоу, постукивая по телефону. — Как будто они не знают, что после китайской еды у тебя несварение.
Я усмехнулся:
— Думаю, они верят, что я испражняюсь золотыми слитками.
— Судя по запаху, ты испражняешься ровно тем же, чем и они.
Что мне нравилось в моей помощнице, так это то, что она никогда не подлизывалась. Она была настолько искренней, насколько это возможно, а с моей профессией найти искреннего человека — настоящий подарок судьбы.
Зайдя в гримерку, я обнаружил, что мой стилист уже ждет меня с вариантами нарядов для сегодняшнего интервью.
— Ты не спал, — отметила мама, поднимая взгляд от тележки с одеждой, в которой она деловито копалась.
Она подошла ко мне и потянула меня за щеки, изучая мой внешний вид.
— Мы можем отменить шоу, если ты слишком устал.
Я рассмеялся:
— Мы не станем отменять шоу Джимми Фэллона, мама. Я в порядке. Посплю ночью.
— Вчера ты говорил то же самое, — возразила она.
Мне действительно нравилось то, что моя мама на меня работала. Возможность объединить наши мечты в одно целое стала настоящим благословением. Она так хорошо справлялась со своими обязанностями, что, не будь она моей матерью, я бы все равно ее нанял. Я верил в ее профессионализм и внимание к деталям.
Но иногда рука властной матери оказывалась потяжелее, чем рука обычного стилиста.
— Я просто беспокоюсь, что ты слишком напрягаешься, Лэнд. Ты несколько месяцев разъезжал по миру из-за рекламных контрактов, а сейчас тебя снова ждут съемки. Рано или поздно такой график окончательно тебя истощит.
Мне было за тридцать, а моя мать все еще продолжала со мной нянчиться. И я очень сомневался, что это изменится в обозримом будущем. Кроме того, она была права. Я чувствовал, что приближаюсь к своему пределу. Мне следовало как можно скорее поговорить с менеджером о перерыве.
Когда я слишком погружался в работу, мое сознание возвращалось к своим старым привычкам. Доктор Смит сказала, что единственным способом научиться сосуществовать с моей тревогой и депрессией является выявление триггеров. Если бы я знал принцип, по которому работает моя голова, то смог бы направить свой корабль в более спокойную гавань. Игнорируя свои триггеры, я бы неизбежно обрек себя на кораблекрушение.
После многих лет проб и ошибок я научился ходить под парусом, но штормы и ураганы то и дело раскачивали мою лодку. Я нуждался в перерыве, и, возможно, скоро смог бы его получить.
Отмахнувшись от ее слов, я кивнул в сторону стеллажей.
— Есть какие-то идеи? — спросил я, переводя разговор.
Мама нахмурилась, в ее глазах застыло беспокойство, но она позволила мне сменить тему разговора.
— Как насчет этих бархатных брюк и чего-то простого и облегающего сверху?
— Бархат? Он чешется, — возразил я.
— Зато он нравится девушкам, — парировала она. — А так как ты продвигаешь новую романтическую комедию, тебе стоит учитывать вкусы целевой аудитории. Ты похититель их сердец, Лэндон. И тебе нужно как следует отыграть эту роль. Кроме того, эти штаны отлично подчеркивают твою попку.
— Боже. Мам, пожалуйста, больше никогда не говори о моей заднице.
— Почему нет? — Она широко улыбнулась: — В конце концов, своими лучшими генами ты обязан мне.
— Я сделаю вид, что этого разговора никогда не было.
Она сняла со стойки вешалки и протянула их мне:
— Просто делай так, как говорит твоя мама. Бархатные брюки.
Я последовал ее указаниям, потому что мама знала лучше.
Это интервью стало пятым за день, и после него я отправился прямиком домой. Вернуться под родной кров после загруженного дня, плюхнуться на диван в обнимку со своей собакой и обдумать каждую сказанную мной глупость — одно из моих любимых занятий того времени.
Любое неосторожное слово во время интервью могло быть истолковано совершенно неправильно, и это вызывало у меня сильнейшие приступы беспокойства. Неудачная шутка могла мгновенно превратить меня в морального урода, а неправильно понятый вопрос ведущего — в идиота.
Природа наградила меня сверхбеспокойным разумом. Я слишком много думал. Половину вещей, насчет которых я переживал, никто из окружающих даже не замечал. А я? Я ежесекундно накручивал себя, не зная, как отключить эту часть моего мозга.
Тем не менее я был уверен, что этот процесс приносит мне большую пользу.
Через некоторое время я переключал свои мысли на что-то другое, потому что поиск несуществующих изъянов болезненно утомителен. На той неделе мне позвонил Грейсон — рассказал о вечеринке, посвященной выпуску его собственной марки виски, которую я проспонсировал. Было приятно с ним пообщаться.
За последние несколько месяцев Грейсон пережил немало личных потрясений, и только недавно он начал связываться со мной по собственной инициативе — до этого момента я сам названивал ему с утра до вечера. Все из-за девушки по имени Элеонора.
С тех пор как
