Роберт склонился над ней и отвел шальную прядь с ее щеки, после чего провел теплой ладонью вдоль шеи и скользнул под платье около плеча.
Платье было слишком узким, чтобы пробраться глубже, поэтому он снял с нее накидку без рукавов и ослабил шнуровку платья. Элизабет показалось странным, что ей нравится лежать здесь, в саду, вместе с Робертом. Но в следующее мгновение в ней заговорили потребности ее тела: груди стало тесно в узком корсаже; она представила себе, как Роберт освобождает ее тело, чтобы иметь возможность трогать его. У нее сами по себе сжались пальцы, и она учащенно задышала от охватившего ее желания.
– Тебе нравится, как я это делаю? – Спросил Роберт, вновь покрывая ее страстными поцелуями.
– Да, – почти бездыханно ответила она, крепко прижимая его к себе.
Она не знала, что еще можно сказать и нужно ли вообще что-либо говорить. В эту минуту она способна была только чувствовать. И святые небеса, она никогда не испытывала раньше столь восхитительных ощущений. Даже во время самых сладостных мгновений на супружеском ложе, в те немногие месяцы до того, как Роберта захватили в плен во время сражения на границе. Эти ощущения были для нее совершенно новыми, странными и удивительными. Они были подобны переходу ото сна к бодрствованию – бодрствованию, о котором она до этой минуты и не подозревала.
Ее мысли были прерваны новыми ласками Роберта, который на этот раз чередовал поцелуи с легкими прикосновениями языка, дразнящими ее кожу. Сквозь туман чувственных впечатлений Элизабет поняла, что его руки освобождают ее тело от давящего корсажа. Через мгновение она почувствовала вечернюю прохладу на своей горячей коже.
– Клянусь всеми святыми, ты прекрасна, Элизабет, – пробормотал Роберт севшим от страсти голосом.
В мерцающем свете фонарей она видела, как его большие теплые руки накрыли ее обнаженные груди, мягко сжали. У Элизабет перехватило дыхание. Он ласкал ее затвердевшие от возбуждения соски. Это было ни с чем не сравнимое блаженство, и Элизабет невольно подалась вперед навстречу его рукам.
– Тебе нравится, Элизабет? – спросил он.
Голос его дрогнул. Наклонив голову, он обхватил губами кончик ее груди.
Потрясение от этих ощущений вызвало вспышку желания в самых глубинах ее естества, и Элизабет застонала.
– О да, да, – негромко воскликнула она, выгибаясь, в то время как он осторожно посасывал ее соски – сначала один, потом второй.
Элизабет отчаянно хотела новых ощущений. О, как она хотела в эти мгновения дотрагиваться до него, пробовать языком и приводить его в состояние, в которое он приводил ее.
Поощряя его, она подняла руки и запустила пальцы в его мягкие волнистые волосы. Он продолжат дразнить ее грудь, его ладони поглаживали ее плечи. Когда его тело скользило по ее телу, Элизабет могла: чувствовать объемные мышцы под его рубахой. Ее поглаживания опускались ниже и ниже, по гладким контурам его боков, по плоскому твердому животу, прикрытому лишь тонкой тканью, пока она не дошла до той части штанов, которая натянулась ей навстречу с таким же желанием, которое испытывала она сама и которое подталкивало ее к тому же самому великолепному завершению.
Она положила руку на его жезл. Он был таким большим. На миг Элизабет смутилась. И ее снова охватили сомнения и беспокойство… Все, что вызывало в ней подозрения, вновь выплыло на поверхность, но тут же испарилось от новой волны восхитительных, рождающих дрожь ощущений, которые буквально пронзили ее, когда Роберт снова прижался к ней губами, а его рука, скользнула ей под юбку, чтобы, вызвать, невыразимое удовольствие там, где соединялись ее ноги.
– А что скажете об этом, леди? – спросил он. Его сильные пальцы поглаживали ее шелковистые, складки. – Мне следует продолжить это?
Элизабет застонала. Из глаз у нее посыпались искры.
– Да… да, – лишь выговорила она, жадно хватая ртом воздух.
Роберт снова стал покрывать ее нежными поцелуями. Только сейчас она сообразила, что держит в ладони его пульсирующий жезл. Когда она легонько сжала пальцы, он застонал.
– Ах, леди, это слишком хорошо. Остановись, иначе я потеряю над собой контроль.
– Я не хочу останавливаться. – призналась Элизабет, с трудом справляясь с переполнявшими ее чувствами.
Логика ничего больше для нее не; значит. Не нужно изучать и исследовать реакции, которые в ней вызывает ее муж, кстати, совершенно посторонний ей человек.
Она оказалась замужем за восхитительным чувственным незнакомцем, чьи ласки сводят ее с ума. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного.
– Я хочу, чтобы ты взял меня, Роберт, – хрипло прошептала она прямо ему в губы. – Я не могу больше ждать. Возьми меня, как свою настоящую жену.
Где-то в дальних уголках сознания Элизабет почувствовала тревогу, поскольку Роберт на миг замер. Но тревога тут же исчезла от потока испытываемых ею чувств, уступив место теплу, желанию и страсти.
В следующее мгновение Роберт ослабил свой пояс, и Элизабет обнажила его бедра, чтобы направить его в себя. Бормоча ласковые слова, он осторожно продвинулся вперед, и Элизабет поняла, что при всем возбуждении и инстинктивном желании двинуться глубже он пытался себя сдерживать. В нетерпении желая утолить свой голод, Элизабет привлекла его к себе и подняла бедра, моля о большем.
– Я не хочу причинить тебе боль, делая это слишком быстро, любовь моя.
Элизабет не произнесла ни слова, продолжая прижимать его к себе.
Наконец он со стоном снова плавно двинулся вперед. От невыразимого наслаждения Элизабет вскрикнула. Оказавшись внутри ее, Роберт остановился.
Потом наполовину вышел из нее и резким движением снова вошел. Затем повторил это еще раз и еще.
Это было восхитительно.
Облако из звезд мешало Элизабет видеть, звуки доносились до нее словно откуда-то издалека. Это было ее собственное дыхание, похожее на рыдание. Это рыдание совпадало по ритму с толчками Роберта.
Так продолжалось очень долго.
Сладостное напряжение становилось сильнее и сильнее с каждым его толчком. Выгнувшись ему навстречу, Элизабет что-то шептала. Обхватив его за спину и ощущая гибкость его мышц, она чувствовала, что в ней затвердел и напрягся буквально каждый мускул, готовый освободиться чем-то… чем-то большим…
От последнего толчка Элизабет начала содрогаться в невыразимом наслаждении. Казалось, ее тело растворилось, оставив после себя лишь чистые сладостные ощущения. Она полностью отдалась этим ощущениям. Охваченная волной блаженства, она снова издала крик, выгнулась и, притянув его к себе ближе, прижалась губами к его шее. Он содрогался, освобождаясь почти одновременно с ней.
