— Проси!
Фидалго знал, что сын стоит за дверью и ждет его команды.
Сеньор, который вошел в кабинет Фернана Пинто, был испанцем. Это бывший пират определил сразу, едва заглянул в его черные с фиолетовым оттенком глаза. Испанцев отличала жесткая сосредоточенность и фанатичный огонь, тлеющий в глубине зрачков. Мало того, незваный гость явно принадлежал к людям, привычным повелевать. Тем не менее на лице незнакомца была разлита неземная благодать, будто его недавно причислили к лику святых. Он буквально светился радушием и дружелюбием.
— Франсиско Борджа, — представился незваный гость с подкупающей простотой, при этом его лицо снова озарила приятная улыбка.
Фернана Пинто едва не хватил удар. Франсиско Борджа! Бывший вице-король Каталонии! Сын герцога Хуана де Борджа! Унаследовав герцогство в 1542 году, он отрекся от него после смерти своей супруги. Завершив богословское образование, Франсиско Борджа в 1551 году принял рукоположение и открыто заявил о своей принадлежности к Обществу Иисуса. Как рассказал под большим секретом Фернану Пинто его духовный наставник Франциск Ксаверий, Борджа, по мнению многих, главный кандидат на место нынешнего генерала Ордена иезуитов Диего Лайнеса; естественно, после его кончины, ибо руководители Общества Иисуса свой высокий пост добровольно не покидают.
И такой великий человек, професс[40]Общества, удостоил своим посещением какого-то безвестного небогатого фидалго в его более чем скромном жилище! Уж не конец ли света приближается?
Фернан Пинто упал на одно колено и благоговейно приник устами к руке Борджа.
— Отец Франсиско, благословите, — только и сказал бедный фидалго.
Ему было известно, что в Обществе Иисуса Борджа зовут именно так. Он был очень скромен в быту и проявлял неподдельное смирение. Говорили, что его обращение к монашеской жизни — своего рода покаяние, искупление за грехи предков. Некоторое время он подписывал свои письма и даже богословские труды именем «Франсиско-грешник». Тем не менее Фернан Пинто был не очень склонен верить всем этим разговорам. Уж он-то хорошо знал коварный нрав и привычки иезуитов.
— Вина гостю! — приказал фидалго, позвав сына.
— Нет, нет, благодарю! — молвил высокий гость. — Просто кружку воды.
Фернан Пинто устроил сановного иезуита в своем любимом кресле, а сам остался стоять, но Франсиско Борджа указал ему на табурет напротив, и фидалго осторожно присел, глядя на святого отца с почитанием и глубоко упрятанной тревогой. Он уже понял, что причина, по которой професс прибыл в Богом забытое селеньице, должна быть чрезвычайно серьезной. Но каким боком она касалась его, человека незнатного рода, небогатого фидалго, удалившегося на покой, чтобы писать мемуары и вести жизнь затворника?
Франсиско Борджа не стал ходить вокруг да около, а сразу начал с главного:
— Сын мой, Обществу понадобились твои услуги.
Этого фидалго боялся больше всего. Пинто вдруг подумал, что его могут снова направить на Восток, и от этого ему стало не по себе. Слишком много он там наследил, и память о похождениях морского разбойника капитана Антонио де Фариа, у которого Фернан Пинто был на корабле первым помощником, еще достаточно свежа.
— Святой отец, я покинул Общество… с согласия отцов-иезуитов, — ответил Фернан Пинто, собрав в кулак все свое мужество. — И потом — мой долг заботиться о семье, которая не видела меня долгие годы.
— Покинуть Общество невозможно, сын мой, — сурово ответил професс. — Бывших иезуитов не существует в природе. Обет послушания дается один раз и на всю оставшуюся жизнь. Видимо, ты неверно понял то, о чем тебе говорили служители нашей миссии в Гоа.
— Но я ведь заплатил!..
— Знаю. В переметных сумах моей лошади, которая стоит у коновязи, находится десять тысяч эскудо. Общество возвращает их твоей семье, которой придется некоторое время побыть без кормильца. Сын мой, тебе предстоит новое путешествие… — Фернан Пинто попытался возразить, но професс остановил его жестом. — Но уже не на Восток, если это тебя так сильно волнует, а гораздо ближе. Твои услуги будут щедро оплачены. По окончании миссии ты станешь весьма состоятельным фидалго.
Фернан Пинто сумрачно кивнул, соглашаясь с Борджа. Положение было безвыходным. Отказать Обществу Иисуса в услуге значило навлечь на себя неисчислимые беды. Но если слова професса были правдой, — что его услуги будут щедро оплачены, то есть смысл еще раз испытать судьбу.
— Когда ехать? — спросил фидалго.
Куда его хотят направить, он не спросил — Франсиско Борджа, судя по всему, и сам точно не знал. Или не хотел говорить прежде времени.
— Прямо сейчас, — ответил сановный иезуит. — Время не терпит.
Коротко вздохнув — чудны дела Твои, Господи! — Фернан Пинто встал, поклонился Франсиско Борджа и пошел прощаться с семьей.
Оказалось, что професс прибыл в Прагал не в гордом одиночестве. Его сопровождал небольшой отряд вооруженных до зубов «мирских братьев» Общества. Вскоре цокот копыт затих вдали, и селение Прагал погрузилось в вечернюю тишину. Все его жители попрятались по хижинам, готовясь отойти ко сну. Скотина стояла в хлевах, и только одинокий осел беспокойно топтался возле вбитого в землю кола, недоумевая, почему хозяин Фернан забыл о его существовании — не поставил в конюшню и не напоил, как обычно, теплой мучной болтушкой…
Каравелла шла под португальским флагом. Красные кресты на тугих белых парусах вызывали в груди Фернана Пинто смешанное чувство гордости и ностальгических воспоминаний. Ему даже почудился звон сабель и крики сражающихся, но это были всего лишь чайки, сопровождающие каравеллу, и звон посуды на камбузе, где корабельный повар готовил завтрак. Судя по команде, это были закаленные морские волки, а четыре картауны[41], которыми была вооружена каравелла, ясно давали понять, что мирным, купеческим, это судно никак не назовешь.
Скорее всего, каравелла служила в Обществе Иисуса посыльным судном. Своими обводами она напоминала хищную щуку и буквально летела по волнам. Каравелла дожидалась возвращения Фернана Пинто в небольшой укромной бухточке неподалеку от Лижбоа, облюбованной контрабандистами. Видимо, Франсиско Борджа не хотел привлекать к судну внимание городской стражи. Сам професс остался на берегу — он недавно поселился в Португалии, где писал свои труды и читал проповеди.
Каравелла причалила в порту Севильи вечером. Фернана Пинто уже ждала на пристани закрытая карета, — скорее дощатый возок с жесткими сиденьями. Куда его везли, он не знал, потому что единственное оконце в карете было зашторено, а торчавший напротив сопровождающий — монах-доминиканец в сутане из грубого полотна — был мрачен и молчалив, поэтому фидалго не решился на вольность. К тому же он подозревал, что смотреть в окошко ему просто не разрешили бы.
