Каравелла причалила в порту Севильи вечером. Фернана Пинто уже ждала на пристани закрытая карета, — скорее дощатый возок с жесткими сиденьями. Куда его везли, он не знал, потому что единственное оконце в карете было зашторено, а торчавший напротив сопровождающий — монах-доминиканец в сутане из грубого полотна — был мрачен и молчалив, поэтому фидалго не решился на вольность. К тому же он подозревал, что смотреть в окошко ему просто не разрешили бы.
«К чему такая таинственность и спешка?» — тревожился Пинто. По мере продвижения по улицам Севильи тревога усиливалась, а когда наконец карета остановилась и ему предложили покинуть ее, сердце фидалго, побывавшего не в одной кровопролитной схватке и не страшившегося смерти, на этот раз не просто дрогнуло, а опустилось в пятки. Перед ним высилась слепая, без окон, стена святой обители инквизиции — замок Трианы!
Фернану Пинто по возвращении из своих странствий уже доводилось проходить мимо этих мрачных стен. Но даже тогда, когда он не чувствовал за собой никакой вины перед Святым престолом, ему стало не по себе, тем более, что как раз на тот момент привезли полную телегу еретиков и стража пинками загоняла их во внутренний дворик. Неужели Франсиско Борджа, этот святой человек, выманил его в Испанию, чтобы сдать инквизиции?!
Долго раздумывать над своим незавидным положением фидалго не дали. Его проводили на второй этаж и оставили в просторном кабинете, напоминающем библиотеку, — так много было книг на стеллажах вдоль стен. Уже были зажжены свечи, и их неровный, трепещущий свет вызывал в душе Фернана Пинто неприятные иллюзии с пламенем костров, на которых сжигали врагов церкви. Он совсем измаялся от неопределенности, когда в кабинет вошел Великий инквизитор.
Его властные манеры и змеиный взгляд глубоко посаженных глаз вызвал у фидалго непреодолимое желание немедленно упасть на колени и молить о снисхождении — чтобы его не мучили, а сразу отрубили голову. Тем не менее, Великий инквизитор был сама любезность. Он вежливо приветствовал Пинто и приказал принести ему вина, чтобы тот мог промочить горло с дороги.
— Сеньор Пинто! — обратился дон Фернандо Вальдес к бедному фидалго, дождавшись, пока служка наполнит Фернану Пинто кубок и уйдет; сам он от вина отказался. — Мы знаем, что вы верный слуга церкви и нашего папы, да продлятся его благословенные годы. Нам также известно, что вы согласились оказать услугу Святому престолу. Поэтому сразу к делу. Вам следует отправиться в Московию и войти в доверие к правителю московитов дону Хуану. Вы поедете туда под видом купца. Корабль, надежная команда и товары для торговли уже приготовлены. На корабле есть капитан, но нет штурмана. На время пути вам придется занять его место. Вам, кажется, приходилось ходить в помощниках капитана?
Острый, беспощадный взгляд дона Вальдеса полоснул по глазам фидалго, как бритва. Фернану Пинто даже почудилось, что на лице и впрямь случился порез, и он едва не охнул. Но прежняя закалка все же дала о себе знать; фидалго облегченно вздохнул — его ни в чем не обвиняют! ол-ла-ла! — собрал волю в кулак и совершенно спокойно ответил:
— Приходилось. И смею вас уверить, я кое-что смыслю в искусстве судовождения.
— А еще до нас дошли вести, что вы были в плену у турок, где познакомились с московитами и выучили их язык. Это так?
— Совершенно верно, ваше высокопреосвященство. Было дело. Но вере я не изменил, — поторопился добавить Пинто.
— Вот и отлично… — Казалось, дон Фернандо Вальдес совсем не удивился, что португалец распознал в нем Великого инквизитора, хотя он и не стал называть фидалго свое имя и общественное положение.
Дон Вальдес искусно скрыл свое удивление, но мысленно похвалил себя за отменный выбор главного исполнителя столь ответственной миссии. У этого фидалго был быстрый и гибкий ум, а значит, есть надежда на успех. Тем более что португалец, судя по сведениям, полученным от отцов-иезуитов, знатный рубака и авантюрист до мозга костей. Именно такие люди способны свернуть горы, чтобы добраться до цели.
— Но мне нужен помощник, человек, которому я мог бы полностью доверять, — сказал Пинто и поторопился добавить: — Причем из тех людей, кого я знаю.
Фидалго совсем не улыбалась перспектива получить в качестве «лучшего друга» ищейку инквизиции.
— Мы и об этом подумали… — Великий инквизитор снисходительно покривился, что должно было обозначать улыбку. — Всему свое время. А пока слушайте…
Они проговорили до полуночи. План действий в общих чертах был намечен, дело оставалось за малым — начать и закончить. Ночевать Фернана Пинто оставили в замке — район Траяны был небезопасен, особенно в ночное время, а фидалго для святой инквизиции оказался чересчур ценным приобретением, чтобы рисковать его жизнью и здоровьем.
Утром его отвезли на каравеллу. Она именовалась «Ла Маделена». Это было премиленькое суденышко, но совсем не приспособленное для пиратских рейдов. Впрочем, это и не требовалось, ведь он теперь богатый испанский купец, горящий желанием наладить торговлю с Москвой.
На судне Фернана Пинто уже ждал капитан, которого звали Альфонсо Диас де Альтамарино. Едва посмотрев друг на друга, они тут же прониклись взаимным уважением, которое могло по истечении времени даже перерасти в дружбу. И тот и другой были настоящими морскими волками, а это не скроешь ни под какой маской. Альфонсо Диас мог побиться об заклад, что его новый штурман, а заодно и владелец груза, покоившегося в трюме «Ла Маделены», совсем недавно пиратствовал в южных морях, о чем ясно свидетельствовал намертво въевшийся в кожу загар.
А еще Фернана Пинто выдавали быстрые, точные движения и богато инкрустированная золотом и драгоценными каменьями шпага. Несмотря на свой внешне парадный вид, ее массивный клинок из стали «дамаск» был весь в зазубринах, которые уже не могла вывести никакая заточка. По этому признаку было понятно, каким образом ее владелец добывал себе средства на пропитание.
После знакомства с капитаном и кратким обменом любезностями Фернану Пинто показали его каюту, куда он и удалился вполне довольный состоянием дел. А разве плохо вернуть в семью десять тысяч эскудо, избежать преследований иезуитов, суда инквизиции (был бы человек, а какой-нибудь грех святые отцы всегда у него отыщут), истребовать индульгенцию на все бывшие и будущие прегрешения и, наконец, получить в свое распоряжение груз пряностей — высоко ценимый северными варварами товар, предполагавший большой доход?
Конечно, часть денег придется отдать. Но и себя он не забудет, это уж как пить дать — Фернан Пинто, ко всем своим достоинствам, обладал еще и купеческой оборотистостью. Иначе ему никогда бы не удалось накопить тех денег, что он отдал иезуитам в Гоа и которые привез домой. Как все авантюристы и пираты, фидалго был не дурак выпить и хорошо покутить. Но меру всегда знал и зазря деньгами не швырялся, что было свойственно многим его собратьям по пиратскому ремеслу, которые пропивались до нитки и к старости становились нищими.
