— Девочки! — позвала хозяйка, и проститутки послушно поднялись, принимая разные позы, которые, по мнению хозяйки, должны были изображать томление, но в которых была лишь усталость и скука.
Эдж увидел, что к спине каждой из них был пришит листок картона с номером. Глаза Эджа сузились. Он начал думать.
— Розита моя! — закричал Рамон.
— Я выбираю Маргариту, — степенно произнес дядюшка.
Тоненькая девушка направилась к Мануэлю, в то время, как другая, в возрасте сорока лет, с мощными бедрами и огромными, вислыми грудями, усмехаясь, пошла к Рамону. У них были номера десять и восемь. Большинство номеров между единицей и двадцатью пятью отсутствовали. Фиеста была в разгаре и девушки, очевидно, уже разошлись со своими клиентами.
— Нумеровать девушек — давняя традиция нашего заведения, — пояснила хозяйка Эджу. — Это особенно удобно для американцев и новичков, которые не знают девочек. Со своей стороны рекомендую номера двенадцать и двадцать один. Обе у нас недавно. Не девственницы, сами понимаете, но почти.
— Я выберу номер один, — решил Эдж, остановившись на тоненькой девчушке, довольно невзрачной, с щуплым, почти детским телом.
Как только она поняла, что ее выбрали, девушка улыбнулась, показав ряд испорченных зубов.
— Сеньор, она молода. Должна вам сказать, что американцы редкие гости у нас в Монтийо, но когда приезжают, почему-то всегда выбирают самых молоденьких. Но Мария знает в деле толк! — Обращаясь ко всем троим она провозгласила: — Сеньоры, память у меня стала слабеть, поэтому плата вперед. — Она выставила вперед широкую, мягкую ладонь.
Получив несколько песо и доллар Эджа, она добавила:
— Девочки покажут вам, куда идти. А если вы захотите вознаградить их дополнительно, то прошу вас, не давайте им ничего на руки. Отдайте деньги мне, и я тут же положу их на счет девочек в банке.
Все понимали, что это ложь, но от комментариев воздержались. Девицы вывели мужчин из гостиной в плохо освещенный коридорчик, в который выходило множество дверей с коряво нацарапанными цифрами. Из-за некоторых дверей доносились звуки, которые вполне пришлись бы в небольшом зверинце. Эдж довольно улыбнулся, когда заметил, что Розита втащила Рамона в комнату с номером восемь.
— Мы останемся здесь на ночь, пока все не уснут, — проговорил решительно Мануэль по-английски.
Эдж кивнул и двинулся за Марией. Позади захлопнулась дверь в комнату, куда ушел Мануэль с Маргаритой. Эдж оказался в самом конце коридора, где находилась комната под номером один. Девушка вошла первой.
Комната находилась в торце здания, Эдж слышал, как за окном лошади и ослы топают копытами. Все складывалось совсем не так, как он себе представлял, но в целом ситуация не казалась ему безнадежной, и он с усмешкой осмотрел комнату.
Она была лишь немного шире кровати. Над изголовьем висела крохотная полочка с дешевыми женскими принадлежностями. Больше в помещении ничего не было.
Это была первая попытка отыскать деньги, и он был готов к неудаче. Его догадка основывалась на кольце в виде змеи, которая один раз обвивалась вокруг пальца. Конечно, на медяшке можно было нацарапать любое число, но его не было. Следовательно, змея могла обозначать либо девушку, что было сомнительно, либо обозначала номер комнаты сама собой. Вполне могло оказаться, что это было неправильно, но ничего другого ему просто не пришло в голову. Кроме того, он понимал, что деньги не должны лежать у всех на виду.
Поэтому он внимательно огляделся, не замечая девчонку, которая зажгла свечу и поставила ее в тарелку на полке.
— Вам нужно что-то особенное? — тупо спросила Мария.
— Ты угадала, — буркнул Эдж.
На лице девицы появилась улыбка облегчения, она стала стягивать сорочку через голову. Больше на ней ничего не оказалось, и она предстала перед Эджем в своей жалкой наготе. Она была так худа, что кости выпирали наружу. Эдж не стал ждать развития событий. Он шагнул вперед и сказал:
— Дитя мое, вам следует выспаться.
После этого он ударил ее сверху кулаком по голове и подхватил падающее тельце. Эдж уложил ее на кровать, прикрыл одеялом и направился к двери.
Некоторое время он выискивал замок, но ничего похожего на запор не обнаружилось. Взял свечу и принялся тщательно исследовать половицы, в которые за многие годы въелся немалый слой грязи. Одна, как показалось Эджу, была положена позже остальных. Ножом он поднял ее, обнаружив под ней землю.
Он подошел к полочке на стене, осмотрел разложенные на ней безделушки, выбрал широкий костяной гребень, отломал зубья и стал копать.
Глава 20
В комнате было душно, и Эдж быстро вспотел. Он углубился фута на два, прежде чем стал копать дальше. Самым неприятным было отсутствие хотя бы малейшего знака, что деньги были зарыты Луисом и его компаньонами здесь, а не в другом месте. Тем не менее, решимость американцу не отказывала. Даже когда свеча догорела, и фитиль стал угасать в лужице расплавленного сала, он не прервал работу. Он понимал, что деньги должны быть в каком-то ящике, поэтому можно было рыть и в темноте.
Он трудился больше часа, даже не вспоминая о Марии. А когда она пришла в себя, он не отреагировал на ее осторожное, скользящее движение к двери. Позабыв об одежде, Мария на цыпочках дошла до двери и осторожно повернула ручку. Когда ржавая петля заскрипела, Мария застыла, потом, дрожа всем телом, рванула дверь на себя. Петли взвизгнули. Не сводя глаз со спины погруженного в свое дело американца, девушка попятилась в коридор.
Эдж, конечно, отреагировал бы на ее бегство, но в этот момент гребень наткнулся на что-то твердое, издавшее глухой звук. Он стал еще быстрее выбрасывать землю на доски под кровать. И только когда за его спиной раздался неясный стон, а комнату залил свет лампы, Эдж схватил винтовку, и обернулся.
В дверном проеме, выставив вперед револьвер, расположился Мануэль. Рамон бочком стоял рядом, поднимая лампу повыше. А на полу лежала оглушенная Мария. За эту ночь она получила второй удар по голове. Только на этот раз удар был усилен револьверной рукояткой.
— Продолжайте, сеньор, — сказал Мануэль. — Нам очень интересно, что может скрываться в кроличьей норе, которую вы вырыли.
— Вы напрасно мне не доверяете, друзья, — лениво произнес Эдж.
— Мы никому не доверяем, — выпалил Рамон.
Эдж хмыкнул, положил винтовку под правую руку и взялся за то, что некогда было гребнем. Свет лампы теперь позволил ему увидеть дно ямы. Под тонким слоем комковатой земли он разглядел сгнившую доску, которая крошилась от малейшего прикосновения.
