увлеченно разглядывая диковинку. Она крутила ее в руках, поворачивая то задом, то передом. — Если такая одежда не порицается, я с удовольствием закажу себе подобную юбку.
Немного поразмыслив, Агата передумала отдавать свои вещи гостье. Они все уже ношенные, поэтому делиться ими… лучше подарить ткань.
Она достала отрезы тканей из сундуков и выложила перед гостьей. А выбор радовал глаз. Одной парчи видов десять, струящийся шелк, благородный бархат.
— Не знаю, что можно из этого сшить? То есть знаю, а вот куда в этом ходить… — Махнула рукой на самые богатые ткани Агата. А вот невзрачные на вид, плотные и теплые отрезы, она любовно погладила. Некрашеный рулон льна она сразу отложила в сторону:
— Это Вам с сыном на сорочки и белье. — Потом видя нерешительность гостьи, к рулону стала подкладывать отрезы добротного сукна. Всего набралось больше двадцати приличных по размеру лоскутов.
— Обувь и легкие жилеты сошьют охотники, — Агата задумчиво перебирала вслух, что еще потребуется гостям. И легонько задев свой лоб ладошкой продолжила. — Шерсть! На днях начнут стричь наших уникальных овец. Из их шести закажем вам с сыном теплые вещи.
И только заметив в глазах гостьи слезы остановилась.
— Что-то не так? — Та, как будто придя в себя отвернулась, промокнула рукой глаза и отрицательно помотала головой.
— Спасибо Вам! — Еле прошептала в ответ. В этот момент в покои шумно вошел Стефан, неся на руках хохочущего Данри. Ему наскучило сидеть со старухами и при появлении молодого хозяина тот был атакован.
— Я привез ветки из леса, и обрел маленького помощника. — Подкидывая ребенка, Стефан хохотал вместе с ним.
Увидев замешательство на лицах женщин, принял самое верное решение и позвал всех вниз пить взвар.
— Барбара свежих булочек напекла. — Добавил и сглотнул слюну. Выпечка кухарке удавалась всегда.
Агата подхватила отобранные ткани, часть отдала баронессе, чтобы отвлечь ее от грустных мыслей. Стефан не спускал с рук Данри, и все вместе они спустились в обеденную залу. Тут же вокруг них засуетились старухи, помогая Барбаре накрывать на стол. И бросая любопытные взгляды на ткани.
— Гила и Ола! Позовите к госпоже Беатрис портниху. Ту самую, что для меня шьет. Накажите чтобы им обувь изготовили, жилеты, тапочки. В общем все нужное. Да побыстрее. Впрочем, вы и сами знаете, что нужно делать. — Старухи покивали в ответ, и потянулись за горячей выпечкой.
— Все сделаем, госпожа. — А спустя минут десять все же не выдержали, и начали расспрашивать про новые грядки Агаты. Чуднáя она конечно, но очень уж им нравились ее байки про разные диковины. Вот и в этот раз, она, усмехнувшись, завладела их вниманием, рассказывая о ревене. И пироги с ним будет печь, и компоты варить. А репа, та вообще кладезь полезного. Из нее можно и салаты готовить, и варить и запекать. А самое важное — хранится долго. Считай всю зиму можно ее есть.
Баронесса Беатрис внимательно прислушивалась к разговорам. Все ей казалось необычным, начиная с того, насколько вольно крестьяне держат себя в присутствии господ. При этом госпожа Агата никак не выражала неудовольствия, наоборот охотно отвечала старухам.
Про то, что господа садились за один стол с безродными, Беатрис со вчерашнего дня отметила, но не стала заострять на этом внимание. Ровно, как и на том, что их с сыном поселили к жуткому типу в дом. Она все еще тряслась как осиновый лист, вспоминая дорогу сюда и опасности, подстерегающие их на каждом шагу.
Глава 29
Беатрис с детства росла окруженная служанками и вниманием. Ей прививали хорошие манеры и обучали всему, что должна уметь жена и хозяйка. В основном все сводилось к покорности воле мужа и воспитанию детей.
Только вот никто не готовил ее к самостоятельным решениям. А они сыпались на ее голову начиная со смерти мужа. И только в северных землях она вернулась к прежней жизни. Безропотно выполняла решения, принятые отцом. Хотя и внутренне не была с ними согласна.
Все дело в предводителе охотников за головами. При одном взгляде на него ее охватывал страх. Всклоченные волосы, сколько бы он не приглаживал их огромной пятерней.
Рост как у медведя, вставшего на задние лапы, а плечи такой ширины, что в двери он заходил боком. Но самое пугающее — его пристальный взгляд. Он словно видел Беатрис насквозь, знал заранее ее ответы и даже мысли.
Она невольно поежилась, вспоминая завтрак. Гила с Олай суетливо сновали возле стола, делясь своими планами на день. А Вальтер… он молча наблюдал как она появилась на пороге, подошла к столу и усадила сына. Затем присела сама.
Вальтер ни о чем не спрашивал, и ничего не говорил, от этого обстановка накалялась до предела. И Беатрис еле дождалась, пока они с Рогиром уйдут. Сразу, как за ними закрылась дверь, напряжение спало, и она выдохнув остроту момента, с большим удовольствием позавтракала.
Сколько ей предстоит прожить в доме Вальтера? Год? Два? Ох! Даже думать об этом страшно.
После чаепития у Агаты, Ола с Беатрис пошли домой, а Гила направилась в деревню, шепнуть кому надо новости и привести портниху. До вечера Беатрис закрутил водоворот неотложных дел, а затем вернулся Вальтер. Первым делом нагрел воды и поднялся в свои покои. Спустился посвежевшим и с мокрыми волосами.
— Госпожа Беатрис! Ради Вашего с сыном спокойствия, мы должны вести себя как родственники. По крайней мере на людях. Могу я обращаться к Вам по имени и “на ты”?
Оценив тактичность хозяина и разумность его слов, она лишь кивнула в ответ, не поднимая глаз от тарелки. Но это было только началом. После ужина Вальтер пригласил их с сыном на прогулку
— Люди должны нас видеть вместе, чтобы привыкнуть.
— Хорошо, я… мы оденемся. — Буквально выдавила она из себя и пошла собираться.
Вальтер повел ее гулять вокруг озера. Все встречающиеся им навстречу приветствовали ее коротким “привет Беатрис”. По-видимому история о появлении сестры вожака, прижилась. Сам же Вальтер не спускал с рук Данри. Тот вначале тыкал во все неизвестные предметы пальцем и спрашивал про их назначение, а затем хохоча выписывал круги вокруг Вальтера и Беатрис. Именно благодаря сыну, разговаривать на прогулке им не пришлось. К ее великому облегчению.
Как ни странно, прогулка пошла ей на пользу, и она почувствовала себя лучше. Спокойнее и уверенней. Несмотря на жуткий вид, в поведении Вальтера чувствовалась искренняя забота о ней и сыне. Скорее всего, это и повлияло на смягчения ее сердца.
В отличие от нее, Вальтер
