Едва Хелена вступила в освещенный лампионами круг, как Дейзи бросилась ей навстречу.
– Где вы были? – потребовала она ответа, положив ладони на бедра и выставив локти в стороны.
– Простите, что я так задержалась, – задыхаясь, ответила Хелена, а потом, заметив, что все стоят и смотрят на нее, густо покраснела. – Там была такая очередь...
– Нет нужды извиняться, но больше никогда не уходите одна, – проворчала Дейзи.
– Вы на меня сердитесь?
– Сердилась! – отрезала Дейзи, натягивая перчатки. – Но не на вас. Мне жаль, что я отпустила вас одну. О чем только я думала? Простите мое легкомыслие.
– Вы мне ничем... – начала было Хелена, однако Дейзи перебила ее:
– Чепуха! Вы не только работаете на меня, мы живем вместе, и я обязана за вами присматривать.
Граф не удержался от улыбки, слушая, как миниатюрная Дейзи заявляет, что должна присматривать за рослой компаньонкой, которая к тому же намного старше ее.
Лиланд не улыбался. Он молча наблюдал за Дейзи.
– Она просто восхитительна, правда? – тихонько сказал ему граф. – Столько вытерпела бед, а все еще свежа, как маргаритка[1], от которой она получила имя.
– Сходство несомненное, – отозвался Лиланд. – А вот и Даффид. Ну что, идем?
Компания в полном сборе двинулась к проходу в ограде кафе.
– Помаши на прощание маменьке, – сказал Даффиду Лиланд. – Она смотрит, как мы уходим.
– Она следит за нами весь вечер, – буркнул Даффид, однако выполнил просьбу.
– Хорошо сделано, – заметил Лиланд. – Ты вынудил ее отвернуться первый раз за целый час.
– Как ты думаешь, с чего она вдруг заинтересовалась нами?
– Нами или миссис Таннер? Или Джеффом, а может, и тем, что мы собрались вес вместе? Никто не догадается, что именно ее интересует и почему, но я готов держать пари: что бы ни привлекло ее внимание, оно должно принести ей выгоду. Ладно, не бери в голову, преследовать нас постоянно она не может, так, будет шпионить от случая к случаю, не более того. – Лиланд повысил голос, обращаясь к Джеффу и Дейзи, которые шли немного впереди братьев: – Я знаю место, с которого особенно хорошо виден фейерверк.
– В таком случае ведите нас, – предложил граф.
– Нет, – возразил Лиланд. – Давайте действовать в соответствии с протоколом. Граф возглавляет весь кортеж, который следует за ним. Миссис Мастерс, возьмите меня под руку, пожалуйста.
– Благодарю вас, но в этом нет необходимости, – сказала Хелена.
– Я с этим не согласен, – настойчиво проговорил Лиланд и подставил Хелене руку. – Здесь место публичное, а толпа, поймите, на многое способна. Когда выходишь за пределы освещенного лампионами круга, всякое может случиться. Я предпочитаю выступать в роли героя, уж вы меня извините.
Хелена взяла его под руку, и они двинулись по дорожке.
Лиланд прав, решила про себя Дейзи. По дорожкам увеселительного сада двигались толпы лондонцев всех классов и сословий. Площадка для наблюдения за фейерверком была доступна всем и очень красива, но этими качествами не ограничивалась ее притягательность. Здесь, как на ярмарках и маскарадах, смешивались все слои населения. И дело заключалось не только в том, что бедняки могли поглазеть на богатеев: люди богатые тоже радовались возможности пообщаться с теми, до кого было невозможно снизойти при обычных обстоятельствах.
Легионы проституток в кричащих, безвкусных нарядах патрулировали в этот вечер местность по всем направлениям. В толпе шныряло множество карманников. Были тут и такие, кто надеялся подзаработать каким-нибудь иным способом или воспользоваться счастливым случаем.
Лакеи, потратившие квартальное жалованье на приобретение модных костюмов, бросали недвусмысленные взгляды на скучающих богатых барышень, которые, так сказать, подпирали стены в общественных танцзалах. Улучив момент, они «срывали цветочек со стены» и увлекали удрученную мужским невниманием особу куда-нибудь в темную аллейку, а то и уговаривали прокатиться вместе в Гретна-Грин и тайно обвенчаться там. Фортуна могла улыбнуться любому. Молодые напомаженные клерки присматривались к не первой свежести вдовствующим леди и, случалось, вызывали ответный интерес. Проигравшимся в пух и прах молодым джентльменам только и оставалось, что соблазнять хорошеньких продавщиц, дабы удовлетворить плотское вожделение бесплатно.
Были здесь и целые семьи – они пользовались редкой возможностью провести свободный вечерок на прогулке. Уличные торговцы с подносами, которые держались на лямке, перекинутой через шею, предлагали свой товар: сладости, пирожки с мясом и, для пущего удовольствия, мороженое.
– Берегите карманы, джентльмены, – предостерег Лиланд. – Чем гуще толпа, тем больше воришек.
– Это верно, – сказала Дейзи. – А ведь мы с Джеффом многих жуликов знавали в былые времена. Правда, Джефф?
– Слишком многих, – отвечал граф. – Бедняги. Это рискованное ремесло. Если кому из них удавалось стащить золотой, а не пенни, того вешали, а не просто сажали в Ньюгейт.
– Некоторым из них, – подхватил Даффид, – выпадала удача, как, например, мне. Их отправляли в Ботани-Бей.
– Во всяком случае, не хотелось бы встретить сегодня вечером кого-нибудь из старых знакомых такого сорта, – сказала Дейзи. – С тем мирком покончено.
Внезапно она вздрогнула и остановилась, прижав ладонь к губам.
Дейзи показалось, что она увидела в толпе человека, очень похожего на мерзкого парня, которого она знавала в Порт-Джексоне.
– Что с вами? – спросил граф, а виконт и Даффид пристально вгляделись в толпу.
– Господи! – Дейзи прижала руку к часто забившемуся сердцу. – Могу поклясться, что увидела Оскара Уилкинса, приятеля Таннера.
– Как говорится, легок на помине, – заметил граф.
– Вряд ли, – возразил Даффид. – Это не Оскар. Тот не упустил бы возможности поздороваться. Вы ведь прогуливаетесь в хорошей компании, Дейзи.
– Он уже пробовал воспользоваться моментом однажды, – нервно проговорила Дейзи. – Верите ли, хотел жениться на мне после смерти Таннера. Я сказала «нет», но была вынуждена повторить отказ, выкрикнув это слово. Заявила, чтобы он больше не вздумал приставать ко мне, иначе я обращусь в полицию. Я могла бы натравить на него лейтенанта Лэма, которому я очень нравилась.
Дейзи заметила, что Лиланд смотрит на нее, не отводя глаз.
– В Порт-Джексоне было очень мало женщин. Даже кобыла могла бы получить брачное предложение, если бы за ухом у нее торчала роза, – сказала Дейзи.
Лиланд продолжал любоваться ею. Стройная фигурка, такая красивая в вечерних сумерках, кожа белая, словно лунный свет, а волосы отливают золотом при свете лампионов.
