Дейзи расцвела своей обычной – широкой и сияющей – улыбкой.
– Я родилась и выросла в Суссексе, – заговорила она. – Потом мы с отцом приехали в Лондон и некоторое время пребывали на Ньюгейт-стрит, а потом предприняли долгое путешествие на корабле едва ли не на край света. Мой бедный папа так и не сошел с корабля живым, а я поселилась в Ботани-Бей, увы, не по своей воле. Но, получив свободу, я решила вернуться на родину.
Виконтесса выслушала ее не моргнув глазом.
– Ах вот как, – сказала она. – Я вижу, вы и в самом деле друг графа с давних лет. А ваш муж, он тоже приехал с вами?
– Он бы с радостью это сделал, но он умер, – ответила Дейзи. – И я была бы полностью предоставлена только себе самой, если бы граф, Даффид и виконт Хей не сжалились надо мной. Они очень добры к вдовам, как вам должно быть известно.
– Мне? – мягко произнесла виконтесса. – Я понятия не имела, что они настолько милосердны. Как хорошо, что у вас есть такие друзья. Ваш супруг был компаньоном графа в те дни? Видимо, так вы и познакомились?
– Что за чудо, – протянул Лиланд. – Вот уж не думал, миссис Таннер, что ваша судьба так заинтересует мою матушку. Могу ли я спросить, с чего бы это?
– Я всего-навсего хотела узнать, при каких обстоятельствах столь очаровательное и юное создание, как миссис Таннер, могло свести дружбу с мужчиной в возрасте и положении графа, Лиланд! – отрезала маменька виконта.
– Мое положение в полном порядке, миледи, – с поклоном отозвался граф. – Благодарю вас за внимание.
– Боже милостивый, джентльмены готовы сразиться с драконами ради вас, не правда ли, миссис Таннер? – произнесла виконтесса с тонкой улыбкой. – Даю слово, что я не подхожу под это определение. Но я всегда была невероятно любопытным существом. Что касается вас, милорд, – обратилась она к графу, – то я никоим образом не намеревалась отрицать, что вы находитесь в прекрасном состоянии. Стоит только взглянуть на вас, чтобы в этом убедиться. Если бы у меня и были сомнения, то они исчезли бы, когда я встретила вас сегодня. Я просто счастлива, что все так хорошо. Вас ведь не увидишь на светских приемах.
– Боюсь, что так оно будет и в дальнейшем. Я не любитель балов и музыкальных вечеров. Хотя... может, попробовать к ним привыкнуть? – обратился Эгремонт к Дейзи. – Ведь вас не помешает познакомить со всеми лондонскими развлечениями, верно?
Улыбка снова появилась на губах у Дейзи.
– Я не желаю принуждать вас к чему бы то ни было, – сказала она. – Я вполне могу обойтись без балов и музыкальных вечеров. В конце концов, так оно и было всю мою жизнь.
– Нет, вы должны получить все это, – возразил граф, похлопав Дейзи по руке, которая лежала на его предплечье. – Особенно потому, что у вас не было в прошлом ничего подобного.
Виконтесса сохраняла невозмутимое выражение лица, но не сводила глаз с Дейзи и графа.
– Вообще-то лишние вопросы ни к чему, – заговорила она, – но иногда наступает час, когда нельзя их не задать. Доступны ли были бы ей такие вещи, если бы она не покидала Англию?
Ответом виконтессе было общее молчание. Лиланд прищурился и поджал губы.
Его мать отнюдь не выглядела обеспокоенной.
– Я спрашиваю, – продолжала она, – потому что хочу поберечь чувства миссис Таннер, а не ранить их. Я понимаю, что Лондон – один из лучших городов мира для приезжих, он может предложить немало развлечений и удовольствий. Но есть в этом городе привлекательные места, в которых вправе появиться лишь человек, обладающий необходимыми достоинствами и преимуществами.
– Или ловкий притворщик, который умеет соответственно одеться и говорить, подражая леди или джентльмену, – добавил Лиланд.
– Я проделывал такие штуки много раз, – подхватил Даффид. – И вы это отлично знаете, миледи.
– Да, я знаю, – сказала виконтесса. – Каким еще способом может лакей сбежать с дочерью герцога, а ревнивая любовница увидеть вблизи жену своего возлюбленного? Но я полагаю, что такую очаровательную женщину, как миссис Таннер, вряд ли устроит роль инкогнито, особенно когда она опирается на руку графа Эгремонта. Могут, знаете ли, пойти сплетни, нежелательная болтовня.
Слушая это, все ошеломленно молчали. Подобные вещи просто неприлично говорить в присутствии любой молодой женщины, которая могла бы происходить из знатной семьи, пусть и была вдовой. И Дейзи тоже это понимала.
– Пусть злословят и говорят все, что угодно, миледи, – промолвила Дейзи, отпустив руку графа и отступив от него на шаг. – Я могла бы дать подходящий повод для пересудов. Я была, – она с нажимом произнесла последнее слово, – узницей в Ботани-Бей, отправленной туда за преступления своего отца. Но такого рода сплетни оказались бы несвежими, утратившими остроту, проще сказать, затхлыми. Мой папа, сэр Ричард Серл, был одним из последних потомков старинной фамилии суссекских Серлов. Все знали, что он много раз охотился в чужих угодьях без разрешения хозяев. Об этом говорил весь наш маленький городок. У папы не было ни гроша за душой. Он проиграл и промотал остатки фамильного достояния, потерял всех друзей и приобрел много врагов, стал позором всей округи. Его нельзя было просто повесить, понимаете? Повесить за кражу, как поступили бы с любым простолюдином. В благородном происхождении есть свои преимущества. Но от него хотели избавиться и потому выслали, а меня вместе с ним. Вышло так, что он отправился куда дальше, чем предполагалось, потому что умер еще до того, как попал в Ботани-Бей. Но до этого никому, кроме меня, не было дела.
Дейзи беспомощно пожала плечами. Сумерки сгущались, быть может, потому она в своем великолепном наряде выглядела такой потерянной и беззащитной.
Граф взял маленькую, затянутую в перчатку руку Дейзи и поднес к губам.
– То, что вы понесли наказание, было самым тяжким преступлением, – сказал он.
Дейзи, очаровательная в своем смущении, потупила глаза.
– Вот и конец делу, – обращаясь к Лиланду, пробурчал Даффид. – Только попробуй затронуть честь спутницы благородного джентльмена, и он не раздумывая женится на ней.
– Но не этот великодушный граф, особенно если спутница не такова, какой она хочет казаться, в этом я уверен, – возразил Лиланд. – Я же тебе сказал: предоставь все мне. А ты притворись, что прекрасно проводишь время. Или осуществи это. Найди какого-нибудь старого приятеля и потолкуй с ним или уединись в живописном уголке и сочиняй оды, которые потом продекламируешь Мег. Словом, дай мне время сообразить, что я могу сделать.
– Сомневаюсь в успехе твоих попыток. Джефф явно проглотил наживку и последует туда, куда его поведут на удочке.
– Возможно. Но я по меньшей мере в состоянии уяснить, с чего это девчонка вдруг полюбила Джеффа. Если, конечно, так оно и есть. А если нет, то почему она хочет, чтобы он в это верил.
