– Знаешь что? – обратился наконец Лиланд к Даффиду, понизив голос. – Я считаю, что просто глупо следить и выжидать. Ты скоро уезжаешь из Лондона, к тому же ты не знаешь, как с ней заговорить и о чем спросить. Давай уж я попробую разобраться, насколько серьезны ее намерения насчет Джеффа.
Даффид резко повернул голову и посмотрел на брата встревоженными глазами.
– Ты обещал, что не станешь ее обижать.
– Что за глупости! – возмутился Лиланд. – Ну что я могу с ней сделать ужасного? Похитить ее и выпытать у нее правду, применив насилие? Я всего лишь хочу попробовать войти к ней в доверие. Она взрослая женщина, вдова, побывала в таких переделках, о которых, как ты сам утверждаешь, я даже не имею представления. Я надумал бросить ей пару-другую приманок в надежде, что она клюнет хотя бы на одну из них. Я длинный, тощий, мой нос – радость для карикатуристов, я неказист, словно старый башмак, но уверяю тебя, мне довелось в свое время увлечь женщину-другую, и ты это знаешь.
– Знаю, – буркнул Даффид. – И притом слишком хорошо. Ты едва не увел у меня Мег.
– О да, – саркастически бросил Лиланд. – Если бы у меня была хоть половинка шанса, ты сейчас наносил бы ей визиты в моем доме. Она и смотреть на меня не желала, после того как познакомилась с тобой.
– Она увидела достаточно. До сих пор говорит, что ты до безумия привлекателен. Не знаю, как ты этого добиваешься, но тем не менее у тебя получается. Ладно. Дейзи сама может постоять за себя. Она пережила тюрьму, Таннера и Ботани-Бей. Полагаю, что с тобой она справится. Но попробуй что-нибудь разузнать. Если она по-настоящему любит Джеффа – удачи ей! Не могу сказать, что очень хорошо знак! Дейзи, но, как я уже говорил, она славная женщина. Да, кстати, она и в самом деле богата. Я поговорил с одним типом, который об этом осведомлен.
– Да. Я тоже кое-кого расспросил. Но она не богаче графа. Правда, в Англии немногие превосходят его в этом отношении. А деньги – самая надежная приманка. Есть немало людей, которым вечно мало денег, сколько бы их ни было. Ладно, посмотрим, что у нас получится, хотя на многое рассчитывать нечего, она повисла у него на руке, как браслет. Но здесь обычно ужинают. Она будет вынуждена отпустить его, чтобы он мог поесть. Правда, есть тут особо нечего. Подают вино, разведенное водой, чуточку очень тонко нарезанной ветчины, немного фруктов, и все это по бешеной цене. Ах, что за дивный вечер, – произнес Лиланд наигранно восторженным тоном. – Будет еще и фейерверк. Вот весело-то! Знаешь, Даффид, если бы ты и Джефф не были моими друзьями, я, право, нашел бы для себя занятие получше.
– Твоя добродетель сбережет тебе деньги и не позволит предаться пороку.
Лиланд рассмеялся:
– Тебе отлично известно, что я должен оплачивать не все мои интрижки. Ах, матушка, как хорошо, что я принимал близко к сердцу твои наставления и вел себя примерно... – Смешливые нотки исчезли из его голоса, когда Лиланд увидел, кто подошел к графу Эгремонту. – Милостивый Боже! – воскликнул он. – Только помяни дьявола, и он тут как тут.
Братья уставились на элегантную даму, которая остановилась, чтобы поболтать с графом. То была высокая, прекрасно одетая женщина средних лет со светлой кожей и еще более светлыми волосами, а глубокая синева ее глаз была заметна даже на расстоянии. Все в ней было безупречно; даже ее улыбка казалась заранее обдуманной и тщательно подготовленной, прежде чем появиться на губах.
– Наша благородная родительница, – заметил Лиланд. – а я-то думал, что она все еще в Бате. Не слышал о ее возвращении в Лондон. А ты?
– Откуда? – пожал плечами Даффид. – Она обращается ко мне тогда лишь, когда нуждается в какой-нибудь услуге. Ничего удивительного, ведь она бросила меня через неделю после моего рождения и не общалась со мной, пока я не объявился год назад, чем несказанно ее удивил. Помнишь? Ты же наследник.
– Много это значит! Меня она бросила в трехлетнем возрасте, когда сбежала с твоим отцом, а через год вернулась, потому что он колотил ее. Помнишь? – повторил он с нескрываемой иронией вопрос Даффида. – Ладно, этого ты не мог держать в голове. Тогда она только что родила тебя. Совершила один из немногих поступков, которые я одобряю. В то время я его осудил, поскольку твое появление на свет было фактом, о коем она не поведала. По правде говоря, я был бы рад не видеться с ней десятилетиями.
– Господи! – воскликнул Даффид. – Как ты полагаешь, что она сделает из Дейзи?
– Отбивную котлету, – ответил Лиланд и направился поздороваться со своей матушкой.
– Дорогой Хей, – произнесла в качестве приветствия вдовствующая виконтесса Хей и приблизила правую щеку к левой щеке Лиланда, не коснувшись ее. – Даффид, – сказала она и слегка наклонила голову. – Боже милостивый, это что у вас, семейная экскурсия?
– Миссис Таннер – наш с Даффидом давний друг, – сказал граф. – Виконт Хей тоже наш друг, и вот мы всей компанией знакомим миссис Таннер с диковинками Лондона.
– Вы никогда не видели фейерверков? – спросила у Дейзи виконтесса и окинула ее всю неспешным и пристальным взглядом – от ленточек в волосах до легких туфелек, задержав глаза только на низком вырезе декольте и приподняв при этом самую малость, совсем чуть-чуть, одну бровь.
Дейзи улыбнулась, но улыбка ее растаяла, когда она поняла, с каким высокомерием смотрит на нее немолодая дама и сколь невысокую оценку она дала ей, не сказав ни слова. Ощутив, что вокруг нее сгущается напряжение, Дейзи еле приметно вздохнула и снова улыбнулась:
– Фейерверков? О, я видела фейерверки по поводу различных торжественных случаев, но думаю, не такие, как здесь, в Лондоне. Я слышала, что они просто поражают воображение.
Дейзи рассмеялась. Мужчины тоже засмеялись, но виконтесса ограничилась холодной улыбкой.
– Понимаю, – заметила она. – Могу ли я поинтересоваться, откуда вы приехали в Лондон?
Граф не пришел Дейзи на помощь и не ответил вместо нее на вопрос. Не сделали этого и Даффид с Лиландом. Что ж, обреченно подумала Дейзи, остается только одно: сказать правду. В эту минуту она особенно ясно поняла, с чем ей придется столкнуться в высшем обществе. Мужчины могут ее принять, но задавать тон будут женщины, а женщина, которая сейчас стоит перед ней, несомненно, представляет собой сливки общества, или она, Дейзи, ничего не смыслит. Джефф, разумеется, может жениться на ней, не считаясь ни с чьим мнением, потому что он человек особого склада. Однако ее собственный путь окажется куда более легким, если она будет до этого принята в лондонском свете.
Дейзи расцвела своей обычной – широкой и сияющей – улыбкой.
– Я родилась и выросла в Суссексе, – заговорила она. – Потом мы с отцом приехали в Лондон и некоторое время пребывали на Ньюгейт-стрит, а потом предприняли долгое путешествие на корабле едва ли не на край света. Мой бедный папа так и не сошел с корабля живым, а я поселилась в Ботани-Бей, увы, не по своей воле. Но, получив свободу, я решила вернуться на родину.
