– Дорогая, думаю, сейчас как раз подходящий момент, чтобы сбежать. Мод, Бланш и Элеонора готовы сопроводить тебя наверх.
– Зачем они мне? – с мрачным видом спросила Джори.
– Потому что предстоит церемония возложения на брачное ложе. Так что иди, пока есть возможность.
– О Господи, Джоанна! Как ты можешь такое говорить!
Элеонора де Лейберн взяла Джори за руку и потянула за собой. Невеста подобрала обширные складки свадебного платья и двинулась за подругой, краем глаза отметив, что Мод и Бланш идут следом.
– Джоанне-то не пришлось терпеть такое унижение! – Джори помнила, что Линкс и Сильвия прошли через этот обряд возложения на брачное ложе, правда, сама Джори была тогда слишком юной и ее к нему не допустили, однако девушке доводилось присутствовать при этом ритуале, когда замуж выходили другие придворные дамы.
Для первой брачной ночи Джори и Хэмфри была назначена спальня Джори, а потому девушка направилась в свои покои. Элеонора достала белую ночную сорочку и пеньюар, а Мод и Бланш стали помогать невесте снимать свадебный наряд – лазурное платье с каймой, расшитой золотыми листьями. В этот момент в спальню влетела Джоанна в сопровождении Сильвии. Захлопнув за собой дверь, Сильвия забрала у Элеоноры пеньюар, а графиня Глостер воскликнула:
– Быстрее! Я слышу шум. Уже идут!
Джори стояла обнаженная и дрожала от волнения. Сильвия крикнула:
– Некогда надевать рубашку! Накинь халат, и все!
Джоанна налила взволнованной невесте кубок вина и сунула ей в руку. Джори успела сделать лишь один глоток. В этот миг дверь распахнулась, и в Комнату, спотыкаясь, ввалилось с полдюжины мужчин, волочащих обнаженного жениха. За их спинами толпилось множество благородных гостей, во всяком случае те из них, кто еще был способен взобраться по лестнице.
Сильвия с изумительной ловкостью рук на мгновение распахнула полы шелкового одеяния, позволив каждому узреть кусочек обнаженной руки, ноги и часть спины, и тут же запахнула пеньюар. Древний обычай был соблюден – все удостоверились, что невеста ложится в брачную постель без всяких физических пороков и изъянов.
Под удалые выкрики и пьяный смех обнаженного Хэмфри швырнули на кровать, сопровождая действие скабрезными советами и самыми откровенными жестами. Брат жениха Генри, возглавлявший честную компанию, затянул непристойную песню, ее подхватили остальные гости, как мужчины, так и женщины. Вцепившуюся в полы своего одеяния Джори женщины толкнули к кровати, столпились вокруг и принялись жадно разглядывать жениха. Мужчины с хриплым хохотом наполнили горшок вином, вручили его Хэмфри и стали скандировать:
– Пей до дна! Пей до дна!
Джори беспомощно оглядывалась, пытаясь отыскать взглядом своего брата Линкса, дядю или какое-нибудь другое авторитетное лицо, к защите которого можно прибегнуть, и вскоре увидела, как гостей расталкивает Джон де Боун.
Этому достойному человеку хватило одного взгляда на лицо своей новой невестки, чтобы тут же взяться за дело.
– Вон! Все – вон! Наша крошка – благовоспитанная леди, нежная, как цветок. – Своим огромным кулаком он двинул по скуле Генри, схватил его за загривок и вытолкал из спальни. Остальные медленно и с неохотой двинулись следом.
Джори с облегчением вздохнула, спрыгнула с кровати, вытащила из комода железный ключ, решительно заперла дверь, прислонилась лбом к дубовой панели и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы справиться с легким опьянением. Один кошмар остался позади, и девушка быстро помолилась, чтобы впереди ее не ждал следующий.
Обернувшись, она робко приблизилась к кровати и широко распахнула изумленные глаза: там, раскинувшись во всем своем юном великолепии, с пустым горшком на животе лежал Хэмфри. Жених спал мертвым сном.
Джори осторожно взяла сосуд из китайского фарфора и поставила его на пол. Убедившись, что новобрачный не собирается просыпаться, она с любопытством стала разглядывать тело Хэмфри де Боуна. Хэмфри был высок и, пожалуй, худ, несмотря на хорошо развитые, длинные, молодые мускулы. Его грудь покрывали тонкие золотистые волосы, а по плечам рассыпались веснушки, точно такие же, как на переносице. Взгляд девушки спустился ниже, к основанию ног, где дремал вялый член. Мошонка пряталась в гуще шелковистых волос, более темных, чем выгоревшая на солнце грива.
Затем Джори вгляделась в лицо Хэмфри, расслабившееся в глубоком сне. Она почти не верила своим глазам – настолько юным выглядел ее муж. «Да он совсем еще мальчик!» Она задула все свечи, скользнула в постель и не успела еще решить, сумеет ли привыкнуть засыпать в кровати, половину которой занимает другой человек, как веки ее смежились и благословенный Морфей унес Джори в страну грез.
Утром, когда Джори проснулась, она обнаружила, что Хэмфри сидит на краю постели, уронив голову на руки. Услышав шуршание одеяла, он повернулся к ней с виноватым выражением на лице.
– Марджори, прошу тебя… Прости мое позорное поведение вчера вечером. Я слишком много выпил и ничего не помню с того момента, как меня сюда притащили.
– Неудивительно, что не помнишь. Они заставили тебя выпить полный горшок вина. – Она понимающе улыбнулась. – Уверена, ты не каждый вечер так поступаешь, Хэмфри.
– Если голова так и будет болеть, я вообще никогда не ну пить. – Он моргнул. – Я тебя не обидел?
– Разумеется, нет! – воскликнула Джори и потерла висок. – У меня тоже болит голова.
Хэмфри бросил встревоженный взгляд на дверь.
– Что мы станем делать, если они начнут колотить в дверь и требовать доказательства… – Краска залила его лицо. – Ну, ты понимаешь, что я имею в виду.
– Вчера, как только все ушли, я заперла дверь.
Хэмфри облегченно вздохнул.
– Ты не будешь возражать, если… Ну, то есть… Я хочу казать, если мы подождем до вечера?
– От всего сердца благодарю тебя за подобную чуткость. – Джори охотно приняла на себя вину в задержке подтверждения их союза. – Незачем кому-то знать об том.
Хэмфри хрипло поблагодарил жену.
– Не хочешь ли еще немного поспать? Надо только сказать, чтобы нас не беспокоили.
Хэмфри вяло кивнул и лег.
Джори соскользнула с кровати, подошла к окну и выглянула наружу. Алые цветки наперстянки уже почти завяли. «Они совсем опадут с первыми заморозками, – с грустью подумала Джори. – Но это не конец. На будущий год ни снова появятся и станут еще красивее».
Нельзя, вдруг осознала она, чтобы твое счастье зависело от другого. Разумеется, окружающие люди могут прибавить тебе радости или печали, но ответственность все равно лежит на самом человеке.
Джори ясно поняла, что замужество поставило ее на перепутье, и здравый смысл подсказывал, что следует выбрать дорогу, которая сулит надежду, а не отчаяние. «И я выберу счастье. Да, да, я твердо решила!»
