Джори ясно поняла, что замужество поставило ее на перепутье, и здравый смысл подсказывал, что следует выбрать дорогу, которая сулит надежду, а не отчаяние. «И я выберу счастье. Да, да, я твердо решила!»
* * *
Вскоре явились слуги, внесли ванну, стали наливать в нее исходящую паром воду. Вместе с ними в спальню проскользнула Сильвия, принесла чистые простыни и полотенца. На мгновение Джори охватила паника, но она быстро прижала палец к губам и показала на своего спящего мужа.
– Постель еще не освободилась. Мы еще не закончили с этим. – И она бросила на невестку лукавый взгляд. – Когда мы управимся, я сама застелю свежее белье.
Леди де Варенн выглядела разочарованной тем, что ее лишили утренней прерогативы хозяйки, но передала стопку белья Джори.
– В тебе появилась уверенность и властность, Марджори. Не смею нарушать ваше уединение. – Она сделала жест слугам покинуть спальню и закрыла за собой дверь.
Джори снова заперла дверь, положила на пол белье, бросила взгляд на все еще спящего Хэмфри, быстро сняла пеньюар, перешагнула край ванны и погрузилась в чудесную теплую воду.
Лежа в ванне, она придумывала, что бы сегодня надеть, потом бросила случайный взгляд на кровать и с удивлением увидела, что Хэмфри больше не спит, а смотрит на нее во все глаза. Девушка застенчиво улыбнулась.
– Прости, Марджори, я не хотел пялиться на тебя.
– Хэмфри, не нужно все время передо мной извиняться. Я не утону в море отчаяния, если ты на меня посмотришь.
– Просто я не хотел тебя оскорбить.
«Какое уж там – оскорбить. Я все уже разглядела». Но Джори не решилась произнести это вслух.
– Пожалуй, мне стоит сойти вниз и лицом к лицу встретиться с любопытными дамами. Тогда у тебя будет время спокойно одеться.
На лице Хэмфри отразилось такое облегчение, что Джори с трудом удалось скрыть улыбку. Она встала, протянула руку за полотенцем и вышла из ванны. Хэмфри не сводил с нее глаз, и Джори надеялась, что на сей раз он не станет пускаться в извинения. Юноша следил за каждым ее движением, пока Джори выбирала чулки, надевала персиковый чехол под верхнее платье янтарного цвета с вышитыми золотом фазанами. Джори отметила, что во взгляде Хэмфри нет похоти, нет даже обычного мужского интереса, одно лишь уныние.
Одевшись, она прошла к противоположной стороне кровати и попросила:
– Помоги мне застлать постель, Хэмфри. Тогда ничьи любопытные глаза не будут глазеть на наши простыни.
Он посмотрел на постель:
– Похоже, вечером я разлил вино.
– Так и есть. Но сейчас все наверняка уже высохло.
Хэмфри вытащил руку из кармана халата.
– Я забыл вручить тебе свой свадебный подарок, – сконфуженно произнес он и разжал кулак, в котором была зажата брошь с драгоценными камнями.
– О, бриллиантовый лебедь! Благодарю тебя. Он великолепен. – Она подождала, пока он сделает попытку приколоть брошь ей на платье, и с облегчением поняла, что Хэмфри не собирается ничего предпринимать. Тут же в голове всплыли воспоминания о других пальцах, которые прикалывали другую брошь. Она быстро сама нацепила новое украшение. – Покажусь с ним внизу. Наши леди позеленеют от зависти.
Внизу дамы развлекались картами Таро. Джоанна со своими фрейлинами приветствовала Джори, подняв карту «любовники» из «большой мистерии».
– Надеюсь, после завтрака твой муж угостил тебя традиционным десертом из колбаски с яйцами?
Джори улыбнулась подруге загадочной улыбкой.
– Вечно ты со своими двусмысленными намеками. Они тебя не утомили?
– Нет. И никогда не утомят, – рассмеялась Джоанна. – Королева со своими дамами вернулась в Виндзор, так что мы можем вести себя, как нам угодно. – Она перевернула следующую карту – «мир». – Вот это предсказание! Мир лежит у моих ног, там он и останется! – И она перевернула еще одну карту – «три чаши». – Это относится к моему ребенку. Чаши означают любовь и радость.
Графиня взяла новую карту, и ее рука застыла в воздухе. Там было тринадцать – «смерть». Джоанна швырнула карты на стол и отпихнула их к Джори:
– Мы хотим знать судьбу невесты.
Джори принялась тасовать крупные по размеру карты. Несколько штук она уронила, не удержав их в своих маленьких ладошках, подобрала и выбрала пять штук.
– «Двойка чаш» – начало нового романа. – Джори улыбнулась. Неплохо. – «Колесо фортуны» – это означает жизненные повороты: от подъема к отчаянию и снова к подъему. В жизни неизменны только перемены. Это справедливо для всех, – задумавшись на секунду, добавила Джори. Дальше ей выпала «двойка» – временная карта, а потом она перевернула «дьявола».
Джоанна закатила глаза.
– Мы обе знаем, кто это. Ты спаслась просто чудом.
Внезапно Джори почувствовала, что эта игра ее больше не веселит. Она решила не переворачивать последнюю карту, за нее это сделала Джоанна. Лицо у графини вытянулось, когда она во второй раз увидела «смерть».
– Какие глупости! Лично я совсем не суеверна! – воскликнула Джоанна и тайком перекрестилась. – Пошли в сад. Вскоре задуют холодные зимние ветра.
Джори решила заговорить о чем-нибудь приятном:
– Вы уже думали, как назвать ребенка?
Джоанна приподняла бровь.
– Ты имеешь в виду какие-то другие имена, кроме Гилберта и Эдуарда? Одно время я подумывала назвать сына Роджером, но одного взгляда на Роджера Байгода хватило, чтобы отвратить меня от этого имени.
– А если будет девочка? – спросила Джори.
– Упаси Боже! – решительно воскликнула Джоанна. – А вообще-то мне нравится Маргарет, очень близко к Марджори.
Джори чуть заметно улыбнулась. Джоанна всегда была хорошей подругой.
Охотники вернулись к ужину. Для Сильвии снова наступил час славы, она всеми силами старалась угодить гостям. Хэмфри и Джори посадили на почетные места, и, когда обед закончился, молодых не стали удерживать, заверяя при этом, что нынешней ночью их никто не побеспокоит. Жених галантным жестом подал невесте руку и вывел ее из зала.
Когда новобрачные оказались в спальне, Джори опять заперла дверь на ключ. Она не чувствовала страха, но ее слегка беспокоила неизвестность. Им с Хэмфри предстояло вступить в интимные отношения, а Джори знала, что кровь и боль – неизбежные спутники Гименея.
– Налить тебе вина, Хэмфри?
– Я поклялся не брать этого зелья в рот, но могу подать тебе. – Он тут же налил бокал вина и протянул его Джори, которая сделала несколько глотков и отставила сосуд на столик возле кровати. Хэмфри взял ее левую руку и поднес к губам. – Ты такая хрупкая, Марджори… – Он запнулся, потом выпалил: – Я боюсь повредить тебе что-нибудь.
«Вот почему он такой скованный». Джори почувствовала облегчение.
