alt="" src="images/i_003.jpg"/>
− Она заставила меня гоняться за сказкой, − сказал Стайк, перекатывая между большим и указательным пальцами уланское кольцо.
Было начало восьмого утра. Стайк стоял на северной оконечности бухты и, щурясь на утреннее солнце, наблюдал за кораблями, уходящими с приливом мимо волнорезов. Нога болела после долгой прогулки, но он держал в углу рта кусок роговика и чувствовал себя лучше всего за последние годы. Удивительно, как радостно становится на сердце от такого простого зрелища, как уплывающие корабли.
Первую и вторую ночи после освобождения он провёл на постоялом дворе для моряков близ порта. Единственная комнатка не больше чулана показалась ему дворцом, а койка с соломенным тюфяком − роскошной кроватью. Селина на верхней койке проспала всё раннее утро, пока Стайк лежал, прислушиваясь, как моряки завтракают внизу в общем зале.
− Сказка, − повторил он сам себе, насчитав за пятнадцать минут уже восемь кораблей, выходящих из порта.
Он помнил времена, когда два корабля в день считались в Лэндфолле событием. Бездна, перед глазами у него ещё стояли пылающие доки, подожжённые кезанским военным флотом, а ему тогда не верилось, удастся ли когда-нибудь отстроить порт заново. О Линдет можно сказать много плохого, но она исполнила своё обещание и всего за десять лет превратила Фатрасту в державу с мощной экономикой.
Стайк посмотрел на Селину. Она сидела рядом на камнях, сонно уткнувшись головой в колени. Она могла остаться в комнате и ещё поспать, но уговорила взять её с собой и не жаловалась.
− Ты когда-нибудь слышала истории о людях-драконах? − спросил он.
Селина вскинулась, стряхивая сонливость.
− Нет. Папа никогда не рассказывал истории. Учил подбирать ключи к замку, залезать в карманы, но историй никогда не рассказывал. Говорил, что сказки − это для младенцев и слабоумных дураков.
− Твой папаша был болваном, − сказал Стайк.
− Я любила папу − засопела девочка. − И он меня любил.
− От этого он не перестал быть болваном. Слушай: тысячу лет назад, когда эта земля принадлежала дайнизам, из самых глубоких болот вышли люди-драконы. Они были величайшими воинами среди народа, живущего войной, и в любой битве один из них стоил целой сотни солдат.
Вынув нож, Стайк рассмотрел клинок в лучах утреннего солнца и показал им на Селину.
− Люди-драконы с рождения учились быть свирепыми, смелыми и беспощадными. В юности они проходили испытание, убивая самого большого болотного дракона, какого могли найти. Из его шкуры они делали броню, из костей топоры и получали благословение всевидящих − заклинателей крови. Оно делало их почти неуязвимыми.
Селина заворожённо смотрела на него.
− А дальше?
− Больше о них ничего неизвестно, − сказал Стайк. − Это всё в прошлом. Кезанцы убили последнего человека-дракона десятки лет назад, а дайнизов не видели за пределами их империи уже больше ста лет.
− Леди Флинт говорила, что её люди убили человека-дракона.
− Может быть.
Стайк сомневался. Возможно, её солдат убил какой-то свирепый воин пало. Возможно, этот воин даже сражался в традиционной одежде человека-дракона. Но людей-драконов давно нет.
Он устремил взгляд на поднимающееся солнце. До чего же жаль. Сейчас так мало воинов − настоящих воинов. Это мир наёмных убийц и солдат − людей, которые убивают в темноте или большими отрядами. В его представлении последними настоящими воинами были пороховые маги, и даже они предпочитали убивать на расстоянии при помощи магии. Он на мгновение представил, как леди Флинт сражается один на один с одним из этих сказочных воинов, и улыбнулся. Вот бы посмотреть на такой бой!
− Кажется, леди Флинт и тот Олем знают, кем ты был.
Стайк взлохматил волосы Селины.
− Я в этом сильно сомневаюсь.
− Нет, знают. Ты в самом деле был таким великим героем, как они сказали? В трудовом лагере тебя называли убийцей, но я не знала, что ты был героем.
− На войне убийство делает тебя героем, так что... − Стайк пожал плечами. − Наверное, да, в каком-то роде.
− Много людей ты убил?
− Сотни.
Она помолчала, пытаясь уяснить это количество.
− Ты жалеешь об этом?
− Иногда.
− Папа однажды задушил старуху, − сказала Селина. − Она проснулась, когда мы брали фамильное серебро. Но это было не на войне, так что, я думаю, он не был героем.
− Да, твой папа был тот ещё тип. − Стайк потрогал языком кусочек роговика во рту. − Почему его за это не повесили?
− Никто не узнал. Его отправили в лагерь позже за воровство. А почему тебя не повесили за всех, кого ты убил?
Стайк посмотрел на неё. Наверное, следовало разозлиться на все эти вопросы, но он поймал себя на том, что из-за них ещё больше её любит. Они напоминают о его сестрёнке. Та вечно задавала вопросы, всегда старалась докопаться, как да почему. Но с тех пор прошли десятилетия. Это было до того, как всё изменилось.
− Потому что я был Бешеным Беном Стайком. Я убивал за свою страну, поэтому мне на грудь вешали медали, а когда надобность во мне отпала, отправили в лагеря.
− Ты мог убить человека-дракона?
− Я не сражался с теми, кого не мог убить. − Стайк проверил лезвие ножа и слизнул кровь с кончика большого пальца. − Но тогда я был моложе. Сильнее. Я очень осторожно выбирал с кем сражаться и никогда бы не ввязался в драку с человеком-драконом. По крайней мере, не с тем из сказок.
Он со вздохом отложил нож и поднял Селину на ноги.
− Их больше нет, поэтому я не беспокоюсь.
− Если их больше нет, то что ты будешь делать? − спросила Селина.
− Несколько дней погоняюсь за тенями, а потом скажу леди Флинт, чтобы она не волновалась о них. Надеюсь, она даст мне какое-нибудь настоящее поручение.
Он нахмурился. Вспомнил восхищение Олема и скептицизм Флинт, когда они согласились взять его. Было у него неприятное подозрение, что его приняли из жалости, и от этой мысли становилось не по себе.
Он даже не знал, почему его это так зацепило. Его настоящий наниматель Тампо, а единственная работа − быть поближе к леди Флинт. Пока что он с этим справлялся.
− Я хочу снова быть полезным, − пробормотал он сам себе.
− Что? − переспросила Селина.
− Ничего. − Стайк взял её за руку. −
