Мы будем ждать!
Смущенная, Аня повернулась и помахала им вслед, чувствуя себя монаршей персоной, открывающей парад в машине без верха. Лесные жители радостно замахали ей в ответ. И отчего-то от вида этой немытой толпы у девушки защемило в груди.
- Так, я ничего не поняла, - сказала она полчаса спустя, наконец, решившись поделиться своими сомнениями. – В чем суть моей работы? Я должна осуществлять регулярные бесплатные перевозки между деревнями, просто работая дальнобойщиком? Или я передвижной пункт почты с функцией представителя, на имя которого можно оформлять заказы? Или что вообще?
- Да мы и сами не знаем, - добродушно ответил ей Игорь, разлегшийся на мягких беличьих шкурках. – Сначала, в царские времена, за нас целая дума отвечала и сотня воинов. Потом, когда царям надоело нас бояться, оставили только приказчика с целовальником: он тут был как барин со всеми вытекающими. В советские времена приказчика переименовали в председателя, а целовальника – в фельдъегеря. Один руководил, другой мотался туда-сюда с приказами и товарами. И так все наладилось, что председатель только зря зарплату получал. Советское руководство подумало-подумало, да и упразднило его окончательно. А фельдъегеря прикрепили к местной почте.
- Но ведь почта – это не государственный институт, а акционерное общество с собственником в виде государства! – выпучила глаза Аня. – Как чиновничья должность могла сохраниться в акционерном обществе?
- В корень зришь! – весело сказал Игорь. – Вот такая забавная бюрократическая заковыка получилась: государственный работник в не совсем государственном учреждении. Видишь ли, закрыть глаза на эту глупость оказалось легче, чем менять существующий устой ради одного человека. А чему ты удивляешься? Мы в России живем.
- Но все-таки, кто же тогда теперь руководит резервациями? Президент? Губернатор Свердловской области? – не поняла девушка.
- А никто, - беспечно развел руками парень. – Чего нами руководить? Сама видела, эльфов в резервациях осталось – кот наплакал. Вся молодежь потихоньку получает паспорта и гражданство, обрезает уши и живет себе, как обычные россияне. Ученые, поняв, что бессмертия или великих открытий с нас не добиться, давно уже забили на эту идею. Так что ты тут – хозяйка-барыня, единственная и неповторимая фельдъегерь трех эльфийских резерваций.
- Но я не понимаю, в чем суть моей работы! – возмутилась девушка.
- Главное, что зарплату тебе платят, - пожал плечами Игорь. - А за что – сама решай. Впрочем, если вдруг какая беда приключится, спросят тоже с тебя.
Обратный путь занял куда больше времени. Заваленная барахлом двуколка не желала катиться тем же маршрутом, временами увязая в болотистых низинках и норовя опрокинуться на слишком крутых склонах и рассыпать свое содержимое. К тому же, у Игоря больше не чесался язык на поболтать ни о чем, а у Ани закончились вопросы. Точнее, вопросов было выше крыши, но задавать их малолетнему эльфенку (хоть и с паспортом) было бесполезно, так что никто не коротал время за дорожными разговорами. Солнце давно уже не пробивалось сквозь стволы деревьев, да и небо постепенно темнело. Отовсюду, будто повинуясь страшному лесному проклятью, зудящим туманом вздымались стаи комаров. Они жадно попискивали, проносясь над сочными телами троицы косяковцев, примеривались, но не кусали, потому что Аня то и дело опрыскивала всех из баллончика. Но уж лучше бы кусали: их навязчивый писк и щекочущие лапки раздражали куда больше, чем теоретические укусы.
В Косяковку экипаж въехал поздним вечером. Западный край неба еще слегка просвечивал между туч оранжево-красным, а восточный был уже непроглядно-темным – слишком темным на взгляд городского жителя, привыкшего к постоянной подсветке небес фонарями и рекламой. Аня любовалась россыпью звезд, раскрыв от изумления рот. В детстве ей и в голову не приходило любоваться такими обыденными вещами, а теперь вот явилось осознание того, насколько это волшебно.
Но в какой-то момент ее медитацию грубо прервали. Лошади вдруг встали, как вкопанные, и заржали, а экипаж дернулся, нехило тряхнув пассажиров.
- Уже приехали? – задремавший было на куче барахла Игорь потер глаза и сел.
- Приехали, - ответил ему из темноты со стороны лошадей женский голос. – А ну слезай, паршивец!
Аня посмотрела вперед и обнаружила там очень серьезно настроенную женщину с ремнем наперевес. Она похлопывала орудием по ладони и сурово смотрела на Игоря.
- Ма, да ты меня всего два дня не видела, - принялся оправдываться парень, одновременно послушно скатываясь из экипажа вниз. – И я как раз домой шел.
- Шел-шел, да не дошел, - сказала женщина. – Я тебе когда еще сказала дома быть?
- Но я был! – с жаром возразил парень. – Вчера вечером. И сегодня утром.
- Ага, был он, - передразнила его женщина. – Завтрак сожрал и снова исчез. А ну, иди сюда, поганец!
Свистнул в темноте ремень, раздался хлесткий удар.
- Ай! По лицу не бей! – возмутился Игорь, выставляя руки в защитном жесте, пока мать охаживала его по бокам. Судя по его реакции, подобная экзекуция в их семье была обычным делом.
- Женщина, что вы себе позволяете? – возмутилась Аня, тоже скатываясь по посылкам, как по горочке, и торопясь на помощь пареньку. – Я сейчас в полицию позвоню! В соц.опеку!
- Ты еще кто такая? – женщина будто только сейчас ее заметила. Уперла руки в боки и глянула на Аню сверху вниз, ибо была чуть ли не на голову выше. Игорь под шумок отошел от матери на пару шагов и принялся остервенело растирать отбитые бока и локти.
- Фельдъегерь Агнесса Марьямовна Зеленолист, - уже уверенно представилась девушка. – Приставлена к вам следить за порядком и соблюдением законов Российской Федерации. А ну, немедленно прекратите истязать малолетнего!
- С каких это пор ремень – истязание малолетнего? – спросила женщина. – Сколько себя помню, всегда так детей воспитывали. Он мой сын, я в своем праве!
- Повторять не буду, - угрожающе повысила голос девушка, вынимая мобильник. – Уберите ремень, или я вызываю полицию.
- Ишь ты, - удивилась женщина, но руку с ремнем опустила. – Шавка мелкая, а рычит.
- За оскорбление представителя власти при исполнении… - начала Аня.
- Да поняла я, поняла уже, кто ты такая, - остановила ее женщина. – Вот только не ты ли моего сына в лес утащила на весь день, паутов кормить да клещей собирать? Чужого ребенка, между прочим!
- Ваш ребенок старше меня, - буркнула Аня, прекрасно понимая свою
