Читаем без скачивания Юлий Цезарь - Сергей Утченко

Хотя уже из сказанного ясно, что в Галлии не существовало политического единства, но вместе с тем она была — достаточно развитой в экономическом отношении, богатой и густонаселенной страной. Однако различия в положении отдельных племен были довольно существенными. Некоторые из них находились чуть ли не на стадии родового быта, другие же довольно далеко продвинулись по пути формирования государственных отношений.

Цезарь в общем очерке о Галлии и ее «нравах» прежде всего подчеркивает наличие большого количества различных группировок, которые он даже именует «партиями» (factiones). Речь идет, видимо, о каких — то группах, об окружении, возникающем в качестве «свиты» того или иного представителя племенной знати, «свиты», состоящей из большого числа клиентов (амбакты), рабов и вообще зависимых в той или иной степени людей. Но иногда под «партиями» следует понимать крупные племенные группировки, поскольку Цезарь утверждает, что к моменту его прибытия в Галлию во главе одной из «партий» (factio) стояли эдуи, во главе другой — секваны. Таким образом, понятие этих «партий» не очень определенно и достаточно растяжимо.

Цезарь вообще считает, что в Галлии существовало всего два привилегированных слоя, или «класса», населения, тогда как основная масса, по терминологии Цезаря — плебс, находилась фактически на положении рабов. К привилегированным слоям относились «всадники» и друиды. Под «всадниками», очевидно, следует иметь в виду племенную знать, из среды которой каждое племя избирало своих вождей (principes). Эти вожди, или принцепсы, и владели, как правило, массой зависимых от них людей — клиентов и рабов. Некоторые исследователи полагают, что клиентские от ношения в Галлии отличались от римских: здесь речь должна идти не о двусторонних обязательствах, но лишь об обязательствах преданности и верности со стороны клиентов.

Наряду с племенной знатью большим влиянием в Галлии пользовались жрецы — друиды, представлявшие собой особую и замкнутую корпорацию. Они были толкователями права, предсказателями будущего и считались хранителями вековой мудрости, а также религиозных обычаев кельтов. Родиной друидизма Цезарь считает Британию; отсюда их учение было перенесено в Галлию. Друиды ко времени Цезаря еще сохраняли свой моральный авторитет и реальную власть, но в целом значение их в общественной жизни явно падало, тогда как значение военной аристократии, наоборот, возрастало.

Политические учреждения галльских племен, как правило, были весьма архаичными. То, что Цезарь называет «сенатом», было на самом деле лишь советом старейшин, местные «цари» (например, Амбиорикс) были племенными вождями, а должность вергобретов у эдуев, созданная по образцу должности римских консулов, не имела фактически первостепенного значения. Но различные закулисные интриги и борьба при выборах (например, военных вождей) были не менее острыми, чем в Риме. Для галльского общества характерна внутренняя раздробленность и взаимная вражда: борьба клана против клана, племени против племени, эдуев против арвернов, белгов против центральных галльских племен и т. п. — словом, bellum omnium contra omnes!

Но если подобные междоусобицы предопределяли политическую да и военную слабость Галлии, то в смысле своего экономического развития или даже более широко — в смысле развития материальной культуры Галлия едва ли заметно уступала Риму. Во всяком случае сопоставлять, как это делалось когда — то, «цивилизацию» (Рим) и «варварство» (Галлия) абсолютно неправомерно.

Общую численность населения Галлии определяют в 15–20 миллионов человек, что свидетельствует о плотности населения, близкой к италийской. Об этом же говорит большое количество городов, селений, а также развитие средств сообщения (дорог и морских путей).

Сельское хозяйство Галлии находилось на столь высоком уровне, что в некотором смысле превосходило италийское. Широко известно, что Италия сама не могла обеспечить Рим хлебом. С другой стороны, мы знаем, что Цезарь во время своих галльских походов целиком рассчитывал на местные продовольственные ресурсы. Было развито как земледелие, так и скотоводство. Галлы знали плуг (колесный и бесколесный), косу, жнейку.

Ремесленное производство в Галлии также достигло высокого уровня развития. Цезарь упоминает о галльских железных копях, о строительной технике галлов при сооружении крепостных стен. Славились мастера по обработке дерева (строительство крупных и мелких судов, различного рода повозок, бочарное дело и т. п.). Галлы достигли высокого искусства в обработке металлов — от воинского снаряжения и оружия до тончайших ювелирных изделий. Славилась закалка галльских мечей, не менее высоко стояла техника обработки кожи, текстиля, стекла.

Существуют достаточные основания говорить о развитии внутренней, транзитной и даже внешней торговли: связи с Массилией, Карфагеном, этрусками, Римом. Известно, что в Галлии ко времени Цезаря было достаточно широко распространено денежное обращение, хотя единой монетной системы, конечно, еще не существовало.

Такова общая картина. Если подвести краткий итог развития галльского общества к середине I в. до н. э., то можно без преувеличения утверждать: галльская материальная культура не только не уступала римской, но кое в чем и превосходила ее. Если она и может быть названа «варварской», то вовсе не как отсталая, но как чуждая греческой и римской.

Перейдем, однако, от общих наблюдений к конкретным событиям. Когда Цезарь в 58 г. прибыл в Провинцию, положение в собственно Галлии было довольно сложным и даже тревожным. Первоочередной проблемой, которую предстояло незамедлительно решить, был вопрос о передвижении гельветов. Это было многочисленное племя, населявшее западную часть современной Швейцарии. Причины, побудившие гельветов к переселению, не совсем ясны, но во всяком случае в 58 г., предав огню собственные города и села, уничтожив все хлебные запасы, кроме того, что они брали с собой в дорогу, гельветы пришли в движение, намереваясь продвинуться к устью Гарумны.

Имелось, собственно говоря, два пути для такого перехода. Один из них, узкий и трудный, вел через область секванов, между Юрой и рекой Родан; второй путь, несравненно более удобный, пролегал через Провинцию. Гельветы, естественно, вознамерились использовать именно этот второй путь, что и заставило Цезаря срочным маршем направиться в Дальнюю Галлию, к городу Генаве (Женеве). Этот город был расположен в ближайшем соседстве с гельветами; из города вел в их страну мост. Этот мост Цезарь приказал немедленно разрушить, и, еще двигаясь по направлению к Генаве, он распорядился срочно провести по всей Провинции дополнительный набор войск.

Узнав о прибытии Цезаря, гельветы направили к нему посольство, прося разрешения пройти через Провинцию и обязуясь не наносить ей никакого ущерба. Речь шла о передвижении более чем 300–тысячной массы (включая, конечно, женщин и детей), в составе которой находилось более 90 тысяч человек, способных носить оружие. Даже если считать эти цифры завышенными более чем вдвое, то и в таком случае речь шла об огромных «ордах варваров». А в Риме еще было достаточно свежо воспоминание о нашествии кимвров и тевтонов.

Цезарь открыл галльскую кампанию отнюдь не военной, но чисто дипломатической — и весьма для него характерной — акцией. В ответ на обращение послов он не заявил решительного протеста или отказа, но, желая выиграть время до прихода набранных войск, предложил послам явиться к нему снова к апрельским идам (т. е. к 13 апреля). Сам же он за это время организовал возведение вала (со рвом) на протяжении девятнадцати миль — от Леманнского озера до хребта Юры.

Когда послы гельветов явились к Цезарю вторично, он ответил им решительным отказом. Обманутые в своих ожиданиях гельветы пытались прорвать укрепленную линию, но все их усилия оказались безрезультатными. Оставалась единственная возможность — двигаться через область секванов. Движение в этом направлении, строго говоря, не затрагивало ни реальных, ни престижных интересов римлян и не давало им права вмешиваться во внутренние дела галлов. Однако Цезарь, мотивируя свои действия тем, что гельветы слишком воинственны и слишком враждебны, а потому представляют серьезную угрозу Провинции, счел необходимым открыто выступить против них. Возникала также соблазнительная возможность свести и кое — какие старые счеты: ведь в 107 г. гельветы однажды победили римскую армию, провели ее под ярмом, а консула Кассия убили.

Оставив своего легата Тита Лабиена охранять построенные им укрепления, Цезарь отправился в Цизальпинскую Галлию, где он вывел из зимнего лагеря (в окрестностях Аквилеи) три легиона, организовал набор еще двух и с этими пятью легионами двинулся через Альпы в Галлию Дальнюю. Тем временем гельветы уже достигли области эдуев и начали опустошать их поля. Эдуи немедленно отправили послов к Цезарю с просьбой о помощи и защите; вскоре к ним присоединились их соседи с юга амбарры, а затем и аллоброги.