себя Мун Джин.
Сегодня он окончательно убедился, что Кан Ён Сок — это просто ширма, маска, за которой прячется совершенно другой человек. То, что он был родом с севера, у Мун Джина не было никаких сомнений: сыграть акцент и происхождение настолько достоверно невозможно, тем более все северяне как один признавали в Кан Ён Соке своего. Это южан можно еще как-то попытаться обмануть, но вот обмануть других беглецов — практически невозможно. И дело тут не в знаниях и даже не в лексиконе и акценте, который был у всех беглецов. Дело во взгляде, позах, движениях тела. Это были другие люди из другой системы, сыграть так натурально не сможет ни один, даже самый талантливый актер.
Нет, Кан Ён Сок определенно был выходцем с севера, но он не был простым человеком. Во время их разговора от фигуры молодого мужчины буквально исходили волны холодной уверенности и тихой, но опасной властности, которую раньше Мун Джин ощущал только от больших начальников и чеболей. Что-то похожее он видел в ночь, когда Кан Ён Сок отправился к триаде, но тогда Мун Джин все списал на чрезвычайные обстоятельства и проявление характера северянина, а потом и вовсе забыл. Удивительно, как Пак Сумин этого не замечает? Или это и есть причина, по которой она так сильно приблизила к себе этого человека, причем настолько, что буквально живет с ним в одной квартире? Юн Хян Ми говорила, что между этими двумя ничего нет — то есть они точно не спят вместе — но, по мнению Мун Джина, лучше бы спали. Тогда между ними было бы проще вбить клин и рассорить. Сейчас же, имея совершенно платонические отношения, Пак Сумин и Кан Ён Сок вместе представляли силу, с которой ему точно не справиться в одиночку. Отношения, построенные на преданности и взаимном уважении намного крепче, чем основанные на страсти или кровных узах. Он это прекрасно знал и понимал.
Тогда кто же такой Кан Ён Сок? Партийный деятель? Даже если бы он списал десяток лет, все равно был бы слишком молод для такой должности. Чей-то сын? Это уже больше похоже на правду, но все еще маловероятно. Ким Аран, которой противостоял Кан Ён Сок была типичной представительницей «золотой молодежи», с ее замашками и амбициям. Северянин вел себя совершенно иначе.
Какой-то беглый специалист или северокорейский шпион? Остается только это, и оба варианта Мун Джину были не по душе.
Смартфон в кармане мужчины мерзко завибрировал, а на приборной панели тут же высветилось имя звонившего. Это был Гю Чон.
Мун Джин ткнул на кнопку на панели бортового компьютера, отвечая на вызов.
— Слушаю, — коротко сказал мужчина.
— Мун Джин! Привет! — бодро начал Гю Чон. — Эй, ты что, за рулем?
— Да, — ответил Мун Джин.
— То-то я думаю, сам себя слышу, — ответил Гю Чон. — Ладно. Сильно занят?
— Зависит от того, с какой целью ты звонишь.
— Да так. Ты же работал на семью Пак, правильно?
— Было дело, — ответил мужчина.
— Есть разговор.
— Касательно семьи Пак?
— И не только. Можешь подъехать в караоке-бар? Я адрес скину.
— А лучше у тебя места нет?
— Не пререкайся! Каждому нужно отдохнуть после работы! — возмутился Гю Чон. — Так подъедешь?
По голосу службиста было слышно, что присутствие Мун Джина крайне желательно. Да и сам мужчина был должен Гю Чону за звонок судье, который он сделал по просьбе здоровяка. Так что пришлось ответить согласием.
— Отлично! — прогудел из динамиков стереосистемы Гю Чон. — Сейчас скину адресок, это на правом берегу реки Хан. Ты сейчас где?
— На левом, — ответил Мун Джин. — Как раз подъезжаю к мосту Ханнам по улице Апгуджон.
— О! Так ты недалеко! Давай, право руля, скоро будешь на месте! — тут же сориентировался Гю Чон.
Клуб, в который службист позвал Мун Джина, находился в довольно оживленном районе Итхэвон, популярном у молодежи и иностранцев. Бар назывался King Pub — довольно проходное заведение с полным набором развлечений, от пива и крепкого алкоголя до караоке и спортивных трансляций. Посреди небольшого зала стоял бильярдный стол, а за низкими столиками вдоль стены сидели несколько смешанных компаний из корейцев и европейцев. Меню на доске за барной стойкой тоже было написано не только на корейском, но и на английском.
— Ну и местечко ты выбрал, — сказал здоровяк, подсаживаясь к Гю Чону за небольшой столик, рассчитанный на двоих. — Чем тебе нормальные ресторанчики не угодили?
— Ой, ну хоть ты не начинай, — поморщился агент NIS, отпивая из высокого стакана какого-то коктейля, с колой и долькой лайма. И, судя по исходившему аромату, алкоголя там была едва ли не половина, причем крепкого. — Соджу я и с коллегами могу выпить, меня от нее уже тошнит.
— Поэтому перешел на совсем крепкое? — кивнул Мун Джин на высокий стакан в руке агента.
— Ничего ты не понимаешь в алкоголизме, — махнул рукой на здоровяка Гю Сон. — Здесь готовят отличный Лонг Айленд. Очень рекомендую.
— Ты завтра с кровати не встанешь, — сказал Мун Джин, глядя на полулитровый стакан, теперь определенно заполненный спиртным. Да еще и несколькими видами. — Да и я за рулем.
— Вызовешь водителя, довезет, — мигом ответил Гю Чон, поднимая руку и подзывая одну из работниц.
В итоге Мун Джин сторговался на бокал пива, но пришлось согласиться на пару шотов, на которых настоял Гю Чон.
— Так чего позвал? — спросил Мун Джин, отпивая из бокала. Пиво тут было неплохое, но марку распознать мужчина не смог.
— Вот сразу ты о работе, — покачал головой службист. — Может, я по тебе соскучился?
— Давай к делу.
— Ну ладно… — Гю Чон сделал пару больших глотков своего пойла и только после этого продолжил, — Помнишь, мы говорили с тобой о пожаре? Когда виделись.
—
