Конечно помню, — кивнул Мун Джин.
— Угадай, кому принадлежало здание.
— Выставочная галерея? — уточнил здоровяк.
— Она самая.
— Без понятия, — честно признался Мун Джин.
Гю Чон хитро сощурился и, сделав еще один небольшой глоток, со знанием дела подхватил с общей тарелки кусочек уже чуть размякшей картошки фри.
— А галерея та принадлежала господину Пак Хи Шуню, сыну наследника чеболя Пак Бо Гому, — наконец-то сказал службист. — И вот тут я начал размышлять… Ты же сказал, что это может быть отвлекающий маневр, да? Но от чего нужно было отвлечь Пак Хи Шуня и что вообще происходит в семействе Пак? Ты случаем не знаешь?
— А ты что, сам узнать не можешь? — поинтересовался Мун Джин.
— Ты же знаешь, как чеболи хранят свои тайны. Все что происходит с семьей наружу не выходит, тут даже NIS чаще всего бессильна, — развел руками службист. — Вот, спрашиваю у тебя. Ты же встречаешься с дочерью первого помощника господина Пак Хи Куна, что-то мог слышать.
— Мне Юн Донджин ноги вырвет, если буду трепаться, — уклончиво ответил Мун Джин.
В голове же мужчины сейчас шел активный процесс. Если это была галерея Пак Хи Шуня… По своим каналам он ничего не слышал, даже Юн Хян Ми ничего такого не говорила, значит история для сына Пак Бо Гома была настолько унизительная, что это не стали выпускать дальше ближнего круга посвященных. Он знал только о чистках, которые устроил Юн Донджин, когда вскрылись махинации Пак Хи Шуня и Пак Бо Гома с компаниями-клиентами InterConnect и подрядчиками строительных компаний Пак Сумин. Но вот про галерею — ни слова. Ни звука.
— А когда горела галерея? — уточнил Мун Джин.
— Третье воскресенье октября, двадцатое число, — тут же ответил Гю Чон. — А что, есть идеи? Вижу же, что есть.
Накануне вылета Пак Сумин в Пусан. Это точно было в конце октября.
— Честно, ничего об этом не слышал, — искренне ответил Мун Джин, умолчав о своих догадках. — А почему это вообще важно?
— Потому что это может быть связано с кибератакой, которая была в том районе. Мы поработали с администрацией и управляющий рассказал, что в день сбоя к ним приезжал техник от компании-провайдера, из SK Telecom, — продолжил рассказывать Гю Чон. — Вот только они никого не отправляли. Они вообще на сбой не успели среагировать, все поднялось по штатному протоколу. Будто кто-то четко знал, как долго нужно давить, чтобы не привлечь лишнего внимания.
— Ты думаешь, что это как-то связано? — уточнил Мун Джин.
Гю Чон опрокинул в себя стакан, выливая остатки коктейля в глотку и, подняв пустую посуду, в которой остались только кубики льда, жестами заказал еще один такой же, даже не сдвинувшись с места.
— Сам посуди, — пожал плечами Гю Чон. — Слишком это все странно. Непонятная атака на сетевую инфраструктуру, непонятно откуда взявшийся техник, а через несколько недель пожар в галерее.
— А что на камерах? — спросил Мун Джин.
— Сервер сгорел вместе с галереей, — ответил службист. — На CCTV мы нашли только фургон, но его арендовали за наличные, несколько раз перегоняли. Номер телефона тоже привел в тупик, зарегистрирован на какого-то старика с окраин, да и в сети не был с того дня. Везде глухо.
— И чего ты хочешь от меня? — спросил Мун Джин.
— Скажи, с кем закусился Пак Хи Шунь, — прямо ответил Гю Чон, принимая от работницы свеженький коктейль и сразу же делая большой глоток, предварительно чуть помешав все содержимое соломинкой и утопив кусочек лайма, — Вот его противник скорее всего и будет ответственным и за атаку, и за проникновение, и за пожар.
— Сделай запрос через начальство, — ответил мужчина. — Дело-то серьезное.
— Не настолько, чтобы продавить этого старого чеболя, Пак Ки Хуна, — задумчиво потер подбородок Гю Чон. — Нет ни единого трупа. Нет даже явных пострадавших, ведь ничего не украли и никого не взломали. Даже зацепиться не за что. Поэтому я тебя спрашиваю, кому мог перейти дорогу внук старика.
Мун Джин замер на месте, обдумывая происходящее и решая, что же ему делать. Чтобы пауза выглядела натурально, здоровяк взял двумя пальцами узкий шот и, глядя на шапочку из взбитых сливок, опрокинул пойло в себя. Под сливочной массой оказался какой-то сладкий травяной ликер, который приятно прокатился по горлу. Запив все это дело двумя глотками пива, мужчина подхватил на закуску пару полосочек картошки фри.
— Так что? Есть информация? Ты мне должен, Мун Джин. За то, что помогаю отмазывать парня, который расстрелял четвертых, — напомнил Гю Чон.
— Я ничего не знаю, Юн Хян Ми никак с Пак Бо Гомом и его сыновьями не пересекается и ничего не рассказывала, — наконец-то ответил здоровяк. — Но я могу поспрашивать у парней, которые еще работают на Юн Донджина. Может, и Юн Хян Ми что-нибудь узнает от отца. Мы как раз должны на неделе сходить с ним на ужин.
— Ого! — воскликнул Гю Чон. — Старикан же тебя ненавидит!
— Все изменилось после Пусана, — задумчиво ответил Мун Джин. — Все очень изменилось…
На этом разговор о делах был закончен. Мужчины еще посидели, Гю Чон выпил пару коктейлей сверху и окончательно окосел, Мун Джин пропустил еще бокальчик пива. Все равно за руль не сесть, придется вызывать таксиста, который довезет его до дома на его же машине. Двойной тариф плюс надбавка, но бросать машину в таком районе Мун Джин не хотел. Слишком много пьяной молодежи и иностранцев.
Уже ожидая водителя, мужчина стоял на улице, прямо у входа в бар, и смотрел в серое небо над головой. Хорошо, что он встретился с Кан Ён Соком до того, как ему позвонил Гю Чон. Потому что после разговора с северянином сегодня в переулке он окончательно утвердился во мнении, что Кан Ён Сока лучше лишний раз
