Тадеуша стало обыденно скучным, с опущенными вниз сторонами рта.
— Это случайность. И больше распространятся об этом не намерен.
Тадеуш отвернулся и стал складывать вещи.
— Хм, сколько же их было? Девочек до нее…?
— Замолчи! — Истерично взвизгнув, Тадеуш повалился в кресло-качалку, прямо сверху пыльных штор. Прикрыв глаза рукой, он минуты две просидел, успокаиваясь, пока кресло со скрипом раскачивало его.
Я обошел комнату и остановился перед письменным столом, рассматривая письма и записные книги. Тоже все в пыли и пометках.
— Зачем… зачем тебе это знать? Как тебе не надоело изводить людей своим любопытством?
— А знаешь… каждое утро просыпаюсь с мыслью, что трачу жизнь ни на что. И постоянно делаю отчаянные попытки исправить это. Как и все люди.
— Ты не человек, — с отвращением произнес Тадеуш и без сил вздохнул. — Тебе просто важно узнать, раскопать, собственно ощутить то, что ты понять не можешь.
— Это твое лекарство стало забирать последние радости моей жизни. Неужели ты можешь позволить, чтобы я стал ничем?
Тадеуш молча всматривался в меня перед тем, как дать ответ.
— Не могу. Ты прав. Ева очень милый ребенок. В ней нет зла. Мне пришлось изъять ее из хорошей семьи и ждать, пока в ее голове не сформируется хоть какое-то представление о мире вокруг. Видишь, я все это сделал сам, своими руками. Поэтому не тебе говорить мне о том, что одних усилий что-то изменить достаточно. Я очень много работал, чтобы обладать всем этим сейчас.
Я кивнул.
— И что же в этой истории случайного?
— Ева так и не вспомнила, как все произошло на самом деле. Ее семья была отравлена, затем сгорел ее дом. А когда я спросил, хочет ли Ева оставить свою жизнь в прошлом, она даже не заметила, что произошло. Наверное, она посчитала все плохим сном. Узнай это…
— И узнай это, думаешь, Ева возненавидит тебя?
Тадеуш обреченно кивнул, не поднимая головы.
— Я рассказал тебе только по той причине, чтобы ты не воспользовался этой информацией, отыскав ее самостоятельно. Понятия не имею о пределах твоего любопытства.
Я пожал плечами.
— Глупо полагать, что у меня может быть честь. Все же я монстр.
Тадеуш бросил на меня взгляд через стекла очков.
— Но то, что ты говоришь об этом, означает обратное.
— И где же потолок? Верх того, к чему ты ее подводишь?
— Пока это только далекие планы. У меня много представлений, но они осуществимы с большой затратой времени и сил. Ночью мне плохо спалось. Мы можем поговорить позже? Я хочу немного вздремнуть.
Я кивнул, направляясь к двери.
— Что делать с Евой?
— Она сама знает, что делать. Просто присматривай за ней, чтобы ей не было скучно в одиночестве.
Мне было не до сна. Из-за плохого самочувствия после использования способностей. Я лежал в комнате и боролся с бессонницей.
Около одиннадцати ночи я спустился вниз, чтобы налить себе что-то выпить. В холодильнике стоит лишь бутылка с морковным соком. Закрываю холодильник и наливаю в стакан воды.
Поднимаясь обратно, вижу возле перил Еву.
— Господин, мне что-то нехорошо.
— Разбудить Тадеуша?
Ева покачала головой.
— Не беспокойте Мастера. Все… мне просто нужно поесть.
Ева лежала за столом, наблюдая за тем, как я делал ей салат. Я не спрашивал, что она хочет поесть, а Ева казалась такой обессиленной, что даже не могла ничего говорить.
Я поставил перед ней небольшую чашечку с салатом. Ева благодарит меня и с хрустом поедает маленькой вилкой с пчелками на ручке овощи.
— Очень вкусно, Господин.
Теперь Ева выглядит немного лучше. По крайней мере, она держала глаза открытыми и смотрела на меня вполне осмысленно.
Я убрал на столе, с точностью до миллиметра наводя порядок. Ева наблюдала и за этим, словно собираясь с силами заговорить.
Ева ушла спать, мы договорились, что ванную Ева примет с утра. Я остался внизу, лег на диван и закрыл глаза.
Перевернувшись на бок, около минуты потягиваюсь, подняв руки над собой. Я встаю, решив, что Ева уже проснулась. Но внизу было тихо. Проходя до лестницы, бросаю взгляд на часы — четверть девятого. Чем она только занимается?
Я стучу в дверь комнаты Евы, прислушиваясь. Несколько секунд стояла тишина, и я надеялся, что услышу в конце концов не стоны. Но спустя тридцать секунд мне открыла дверь всего-навсего сонная Ева в пижаме, при этом она терла рукой глаз.
— Доброе утро, Господин. Вы впервые разбудили меня утром. Что-то случилось?
— Нет, — я хмурюсь, смотря в сторону. — Ты хотела принять ванну.
— Не беспокойтесь. Мастер сказал, что проведет этот день со мной. Вы можете отдохнуть. Ева так и не… попросила прощения за все.
Ева поклонилась мне и пошатнулась, очевидно, еще не до конца проснувшись. Я невольно протянул руку и удержал ее за плечо. Ева улыбнулась, подняв голову из-за закрывающих лицо волос.
— Большое спасибо, Господин, Вы столько сделали для Евы. Как и Мастер.
Да уж, а я думал, что в никакое сравнение с ним не иду. Но все же, нужно отдать Еве должное — будь на моем месте любой другой человек, даже самая обособленная и холодная женщина, Ева бы из сил выбивалась, чтобы услужить ей. Ко мне она уже более чем привыкла. Я бы сказал, она считает меня своим другом.
— Прошу прощения, — Ева захотела выйти из комнаты, и я пропустил ее.
Оглянувшись, вижу, что Ева заходит в комнату Тадеуша. Мне здесь делать больше нечего.
Большую часть дня я провел за домом, сидя под тенью деревьев и смотря на небо, которое покрывалось слоем более плотных кучевых облаков. Все окна в доме были закрыты. Снаружи поднялся слабый, но холодный ветер. Я держал в руках пачку сигарет, то открывая, то закрывая ее, и присматривался ко всему вокруг. Когда я стал засыпать, вернулся в дом и за своей спиной закрыл дверь. Ева как обычно вышла встретить меня.
— Ну как ты?
Ева смутилась, пожав плечами.
— Все в порядке, Господин. Вы были на улице?
Я кивнул.
— У Вас… все хорошо?
— Ты часто об этом спрашиваешь. Но да, у меня все тоже в порядке.
Ева нерешительно на секунду подняла взгляд на меня.
— Вы сейчас… ничем не будете заняты?
Я покачал головой.
— Нет же. Здесь у меня нет никаких дел.
Ева на секунду улыбнулась, но все равно она выглядела так, словно ее что-то беспокоит, и она в эту секунду обдумывает это.
— Гм… Господин…? Могу я попросить Вас об этом?
Подаюсь немного вперед.
— О чем же?
Ева покраснела, но
