Читаем без скачивания Стражи Армады. Прыжок за грань - Роман Приходько

– Надо прятаться внутрь, а то скоро шандарахнет, – дрожащим голосом сказал Егор, приваливаясь спиной к баррикаде.

Только сейчас ветеран заметил, что напарника трясет. Глаза с расширенными зрачками безумно смотрели в одну точку ничего не видящим взглядом. Шею перекосило на бок, отчего казалось, что парень пытается разглядеть днище недалеко стоящего БТРа. На окровавленной левой щеке периодически дергались мышцы.

Недолго думая сталкер снял рюкзак и достал аптечку. Вынув из бокового кармашка пластмассовый шприц-тюбик, сдернул колпачок и прямо через рукав ввел препарат напарнику. Тот словно очнулся. Кряхтя, приподнялся, глаза прищурились, гримаса боли исказила лицо, рот приоткрылся с намереньем что-то сказать…

Вдруг, от поворота дороги раздался громкий хлопок, и послышался противный шипящий звук.

– Ложись! – заорал Старый и, падая, попытался дернуть напарника за рукав. Пальцы сталкера соскользнули, а напарник так и остался стоять на коленях.

Егор в недоумении повернулся в сторону пылающего костра. Земля дрогнула. Дзот разметало по кирпичику, будто карточный домик. Увесистый обломок ударил сталкера в солнечное сплетение, словно кувалдой. Тот задохнулся, выронил АК и упал на спину, задрав ноги. Висевший на плече «Винторез» больно саданул хозяина пламегасителем в висок.

На удивление, сознание не покинуло Лысенко. Наоборот. В голове его резко прояснилось, и по организму разлетелся отчаянный сигнал опасности. Егор никак не мог вдохнуть воздух. Грудь сковало огненным спазмом, в глазах стало темнеть. Он из последних сил перевернулся на живот, встал на карачки и выгнул спину. Растекаясь по телу сгустками боли, судорога, наконец, отпустила диафрагму. Воздух, насыщенный кирпичной пылью и кислым запахом взрывчатки, ворвался в легкие. Кашель туберкулезника со стажем – детский чих по сравнению с открывшимся у Егора. Казалось, что бронхи пытаются вывернуться наружу, но глотка перегораживает им выход.

Старый выбрался из-под приваливших его мешков, мельком взглянул на дорогу, подобрал оружие и, ухватив товарища за шиворот, потащил в глубь тоннеля.

– Ствол! – прохрипел Лысенко, с трудом выравнивая дыхание.

– Я взял! – ветеран протянул АК хозяину и остановился у передка БТРа.

– Если бы не костюм, моим ребрам пришел бы кирдык, – поднимаясь на ноги, ухватил оружие все еще кашляющий Егор.

– Пошли к двери – это наш последний рубеж, может, еще парочку уродов завалим! – прокричал Старый, перезаряжая винтовку.

Напарники устроились по бокам проема, положив труп легионера в проходе.

– У тебя что с патронами? – спросил ветеран.

– Магазин к «Винторезу» и восемь к «калашу».

– У меня три к «немке» и две пачки к дробовику – еще повоюем!

На входе в тоннель послышалось:

– Приготовить гранаты! Уничтожим неверных…

И тут шандарахнуло. Взрыв был такой силы, что БТР на спущенных колесах откатился на целый метр, а тело легионера сдуло с прохода, как тряпичную куклу.

– Ничего себе! – воскликнул Егор.

– Двадцать кило! Слушай, может там всех положило, и мы успеем свалить? – Старый бросился в угол к двум объемистым рюкзакам.

– Давай попробуем! – парень, хромая, подхватил из рук напарника баул и повесил на плечо.

Сгибаясь под тяжестью хабара, товарищи вышли к началу тоннеля. Все кругом было в кровавых пятнах. Фрагменты тел разбросало по всему двору. Стойки забора согнуло под острым углом, и с них клочьями свисали обрывки сетки. За поворотом послышался топот. Властный командирский голос принялся отдавать команды:

– Гранатометчики, вперед! Снайпера прикрывают – остальным приготовиться к атаке!

Сталкеры стали как вкопанные. Они понимали, что даже не успеют забраться на парапет тоннеля, как легионеры отправят их на небеса. Глянув друг на друга, друзья молча поковыляли назад.

– У них там что – инкубатор за углом спрятан?! Прут как Мамай на Россию! – возмущался Старый, снимая рюкзак у дверного проема.

– На Киевскую Русь!

– Чего? – не поняв, застыл сталкер.

– Я говорю, Мамай делал набеги на Киевскую Русь! – пояснил Егор.

– Да какая на хрен разница! Факт в том, что мы покойники, – обреченно выдохнул Старый и осел у стены.

Егор невидящими глазами смотрел перед собой. Мозг лихорадочно искал выход и не находил. Как же не хотелось помирать в такие-то годы… Можно сказать, еще полжизни не прошло, и на тебе – готовь белые тапочки.

Вдруг его внимание привлек пульт на массивной металлической двери, ведущей куда-то под землю из предбанника тоннеля. Кнопки со светящимися цифрами загорались секунд на десять, а затем тухли на такой же отрезок времени. Лысенко включил фонарик и осветил бронированное чудо. Потемневшей от времени белой краской было выведено – «ОБЪЕКТ № 11». Не веря своим глазам, он подошел ближе и протер надпись рукавом. В голове вихрем пронеслись воспоминания: инструкция с названием объекта, цифры, проявленные пеплом, слова отца во сне – все кусочки мозаики сложились в единую картинку. Егор, затаив дыхание, медленно поднес руку к только что загоревшемуся пульту, по очереди ввел цифры даты своего рождения и нажал ввод. В утробе двери раздался глухой щелчок. Со скрипом в петлях бронированная преграда открылась на треть. Кнопки пульта и свет, показавшийся было из подземелья, потухли.

– Твою мать! Как ты это?! Откуда ты… – послышалось за спиной.

Егор повернулся и увидел напарника, беззвучно открывающего рот, словно рыба, вытащенная из воды.

Так же неожиданно дверь опять загудела и открылась полностью. Поток света из проема осветил лицо Старого. Создалось впечатление, что он увидел инопланетян, внезапно выплывших из стены с караваем на расшитом рушнике в руках.

Егор первым пришел в себя и, схватив рюкзак, шагнул в небольшую ярко освещенную комнату. На его счастье, никто не поджидал гостя с разинутой голодной пастью или с онемевшим пальцем на спусковом крючке. Помещение пустовало.

– Быстрее за мной! – крикнул он на ходу.

Свет потух. Это сняло оцепенение, охватившее второго сталкера. Он подхватил свою торбу и последовал за напарником. Заскочив в темноту, Старый увидел луч фонарика, лихорадочно мечущийся слева от двери.

– Черт, как же она закрывается? – Лысенко обошел товарища, осматривая другую сторону стены.

Вновь загорелся свет, и они увидели, что нет никаких кнопок или еще чего-то, что могло бы управлять запорным механизмом. Их головы одновременно повернулись к перегородке, делившей помещение пополам. На стекле большого окна красными буквами был нанесена надпись: «ПРЕДЪЯВИ ПРОПУСК».

Егор, хромая, кинулся туда. Хлипкая дверь, открывшись, хлопнула торчащей наружной ручкой по стене, выкрошив из нее небольшой кусок штукатурки. На столе перед окном стоял древний пульт с тремя кнопками. По центру большой, красной, было выдавлено слово «ТРЕВОГА», на другую с надписью «ЗАКР» и надавил в спешке Егор.

Свет потух, лишь скрип ведущей в конторку двери, закрывающейся под своим весом, нарушил тишину.

– Давай, родимая! – Лысенко продолжал давить на кнопку.

Время как будто остановилось. До момента, когда снова вспыхнул свет и раздался гул механизма, кажется, прошла целая вечность, а на самом деле – всего-то десяток секунд. Шевельнувшаяся толстая бронированная створка встала на место, щелкнув запорным механизмом.

– Господи, спасибо! – Егор перекрестился, усевшись на жалобно скрипнувший всеми сочленениями деревянный стул.

Ныли мышцы, нахлынула боль в ноге, заставляя невольно скрючиваться. Только нервное напряжение, радость при хоть и маленькой, но победе, да пожалуй, действие ядреной микстуры, вколотой в предбаннике, не давали ему свалиться без чувств от смертельной усталости.

Снова вспыхнули лампочки. В комнату вошел Старый, примостился на краю железной кровати, стоявшей в углу, сложил оружие на небольшой столик у изголовья и кивнул на обувь новичка:

– Надо обработать рану, а то у тебя полный ботинок крови.

– Твоя рука тоже выглядит не лучшим образом.

Помогая друг другу, сталкеры принялись за лечение. У Старого пуля прошла по касательной, образовав глубокую борозду. Плечо распухло, видно, в рану попала грязь. Сделав напарнику обезболивающий укол, Егор промыл рану перекисью и наложил неровный, но надежный шов. От вида крови его уже не мутило. То ли притупилось сознание, то ли случилось неизбежное при постоянных играх со смертью – он попросту привык. «А ведь не прошло и двух суток», – вяло мелькнуло в голове.

– Бинтуй, а я вколю антибиотик, – сталкер достал шприц и впрыснул содержимое в плечо, повыше раны.

У Егора дела обстояли хуже. Старому пришлось ножом выковыривать пулю из икры напарника. Тот скрипел зубами, на лбу выступили крупные капли пота – обезболивающее вводить не стали, опасаясь непредсказуемого взаимодействия с предыдущей микстурой. Наконец, искореженный кусок металла звякнул о плитку пола. Кровь тут же хлынула потоком, мгновенно превращая тампоны в набухшую паклю. Ветеран умело наложил тугую повязку и с тревогой посмотрел в глаза товарищу.