наблюдая как он стучит по клавиатуре, Артур задал ему вопрос:
— Как ты жил до того, как попал сюда?
Паскаль на минуту оторвался от своего занятия и задумался.
— Жил как все вокруг меня… Прогуливал лекции в универе, зубрил конспекты по ночам перед экзаменами. Ухаживал за девушкой с красивыми каштановыми волосами. Делал разные глупости, писал в блоге на злободневные темы с тегом #resistance, вступил в коммьюнити «The Birds Aren't Real» — ради прикола. Хотел ещё вступить в сообщество плоскоземельщиков и организовать там фракцию плоской Вселенной, — Артур фыркнул, не удержавшись, и Паскаль улыбнулся. — В общем жил в той самой мутной пене житейского потока, в которой живут остальные люди.
— А сюда как попал?
Паскаль нахмурился и уже без улыбки посмотрел на Артура.
— Тебе обязательно это знать?.. Не хочу об этом вспоминать.
— Извини, — смутился Артур. — Я не должен был… — он замялся, не находя нужных слов.
— Проехали! — отмахнулся Паскаль. — Расскажи лучше о себе. Я не представляю, как себя чувствует человек, ничего о себе не помнящий.
Артур задумался, потирая рукой подбородок.
— Ощущения странные… Голова моя плотно набита знаниями о мире, как винчестер на десять терабайт, заполненный под завязку. Но кто-то удалил одну самую важную папку, где было всё обо мне… Хозяин назвал это ретроградной амнезией, последствие удара головой.
Он посмотрел на Паскаля и смущённо улыбнулся.
— Наверно так ощущают себя роботы, о которых мне рассказывал Адам, когда они выходят с конвейера. Их память загрузили знаниями, навыками, правилами, но у них нет биографии. Она начинается только сейчас — с чистого листа. Я как будто родился в Замке, в первый день, когда открыл глаза.
— Нашёл где родиться… — усмехнулся Паскаль. — Не мог выбрать место получше.
— Но я ведь не выбирал… — растерянно сказал Артур.
— Да шучу, шучу, — успокоил его Паскаль. — Может быть, это не так и плохо — то, что случилось с тобой. Я бы с радостью многое стёр из своей памяти, но — увы!
Паскаль снова вернулся к своей программе. Артур понаблюдал, как он ловко стучит по клавиатуре почти не глядя, и в конце концов спросил:
— Слушай, а ты не можешь плюнуть на всё это?.. Ну, на бесконечные поиски смысла жизни, и стать обыкновенным человеком, радоваться жизни, даже если у неё нет никакого смысла?
Паскаль повернулся к нему, задумался, помотал головой и сказал:
— Знаешь, когда я учился на первом курсе, мать участвовала в благотворительной акции — отправляли ненужные вещи в детский дом. Мать решила отдать мою школьную куртку, из которой я уже вырос. Она решила заштопать дырявые карманы, и в одном из карманов обнаружила завалившуюся в дыру записку. Она протянула её мне, я прочитал. Это был список дел на день. Как сейчас помню, там было написано:
— купить хлеба;
— починить велосипед;
— найти смысл жизни;
— вынести мусор.
Паскаль улыбнулся воспоминанию, но тут же стёр улыбку.
— Так что я всегда был такой и другим уже не буду… Достоевский писал про мальчиков, которым не надо миллионов, а надо мысль разрешить. Вот это проклятое и во мне сидит.
Выходя из комнаты Паскаля, Артур заметил Маркуса. Маркус стоял у стены, уперевшись в неё руками. Артур с любопытством подошёл к нему и увидел, что Маркус лижет камень стены. Он проводил языком снизу-вверх, потом облизывал губы, о чём-то задумавшись.
— Что вы делаете? — удивился Артур.
— Пробую камень на вкус, — ответил Маркус. — Не могу определиться с названием. Всё существующие названия не подходят.
— А разве у камня есть какой-то вкус? — недоумённо спросил Артур.
— У каждой вещи мира свой особый вкус, цвет и запах. Собственно, так мы и различаем вещи. Иначе они бы путались и сливались между собой… Вот попробуйте и скажите — на что это похоже?
Артур неуверенно подошёл к стене и легонько лизнул шершавый камень.
— Ничего не чувствую, — честно признался он.
— Значит, у вас не развиты вкусовые рецепторы. Я чувствую его вкус, но не могу его назвать… Вот у Аполлона, — он обернулся и посмотрел на статую, — совсем другой вкус. Вы попробуйте, сравните.
Артуру как-то не улыбалась мысль лизнуть Аполлона.
— Ну… — попробовал он понять Маркуса. — Я допускаю, что камень и мрамор могут иметь разный вкус. Мне это, к сожалению, не доступно.
— Да и не переживайте! — сказал Маркус, хотя Артур и не думал переживать. — Всё равно это только иллюзия.
Маркус отошёл от стены и повёл Артура по коридору.
— Мир человеческий и мир реальный — два совершенно разных мира. Сахар не знает, что он сладкий, соль не знает, что она солёная. В мире нет ничего солёного и сладкого. Это не свойства мира, а свойства рецепторов вашего языка. Сигнал от них идёт в мозг. Его можно перекоммутировать, и тогда вы с удовольствием будете есть сладкую селёдку и пить чай с солёными конфетами.
— За пределами моей головы, — продолжал Маркус, — вкус, аромат и цвет ничего не обозначают. Небо не знает, что оно голубое, снег не знает, что он белый. Если бы они могли разговаривать, они спросили бы нас — зачем мы даём им такие пустые, ничего не значащие, лишённые смысла определения?.. Мир, как мы его видим, как мы его представляем, — этот мир существует лишь в нашей голове. Один философ сказал: «человек — это паук, висящий на сотканной им самим паутине смыслов». И это действительно так. Стоит усомниться в прочности паутины, как она порвётся, и мы полетим в пропасть.
Вечером, сидя во дворе за столом, Артур разговаривал с Ньютоном. Приближалось полнолуние, и двор был хорошо освещён.
— Я слышал, что вы пишете книгу «Теория всего».
Ньютон посмотрел на Артура оценивающе, как бы сомневаясь, — стоит ли с ним об этом говорить?
— Был грех. Только я её выбросил. Порвал и выбросил.
— Почему?
Ньютон задумался, вздохнул и как-то отстранённо стал говорить.
— Обидно, прожив столько лет, понять, что я ничего не знаю. Ибо всё что я знаю, либо неважно, либо придумано… Я знаю много фактов, но всё это не важно, это пена на поверхности мирового океана… Я знаю какие-то законы, научно объясняющие мироустройство, но понимаю всю их ограниченность. Законы Ньютона не то, чтобы отрицают законы микромира — они не пересекаются, они существуют отдельно друг от друга, что подчёркивает их условность.
Он подпёр голову левой рукой.
— Посмотрите — что творится в теоретической физике! Груда элементарных частиц стандартной модели. Которые завтра же окажутся неэлементарными — мы это уже проходили. Достаточно вспомнить, что само слово «атом» означает «неделимый».
Атомы разбили на нуклоны и электроны.
