Кимберли вихрем пронеслась по холлу, заглянула в столовую и на кухню. Ни лорда, ни его верных слуг она не обнаружила и в задумчивости уставилась в окно.
Слякоть, грязь и незаканчивающиеся дожди ее больше не нервировали. Девушке вдруг стала нравится непогода, был в хмурых тучах и завываниях ветра какой-то особый шарм.
Воспоминание о сне яркой вспышкой пронзило голову девушки. Кимберли ахнула, прикрыв рот рукой. Она и… лорд… были женаты! Они целовались! Они…
— Давно проснулась? — Ревердан появился из ниоткуда. Вынырнул из арочного коридора незаметно, напугав баньши своим появлением.
Кимберли отрицательно замотала головой, во все глаза глядя на мужчину. Его тонкие чувственные губы совсем недавно касались ее кожи, хоть и во сне, но будто наяву. Такими яркими были картинки, таким реальным был сон.
Сам Ревердан, конечно же, не мог знать о том, что ей снилось… Или мог? Это ведь он наслал на нее сонное заклинание!
— Как работает заклинание сна? — спросила она, смущенно отводя взгляд. Сделала вид, что жутко заинтересовалась колышущимися на ветру сухими ветвями деревьев.
— Просто усыпляет, как, например, сонные травы, — пожал плечами маг, и со смешком спросил: — Почему интересуешься?
— Неважно, — Ким отмахнулась.
Они бы еще долго переглядывались, думая каждый о своем, если бы кое-что не случилось. В этот пасмурный день, когда и Ревердан и Кимберли были уверены в том, что все худшее позади, а впереди их ждет только скучная тоскливая вечная жизнь, в Гомер пришла беда.
Ревердан хмуро следил взглядом за приближающимся к замку человеком. Лорд не видел лица мужчины, но по тому, как быстро, спотыкаясь и падая, он бежал к воротам, можно было понять, что неожиданный гость чем-то напуган.
Кимберли тоже его увидела и первой выбежала на улицу, чтобы встретить мужчину, а следом за ней и Ревердан.
— Темный лорд, спасите! — Незнакомец вновь упал, споткнувшись о комок грязи. Попытался встать, но размытая глина крепко удерживала его, не позволяя подняться.
Чернокнижник заклинанием вырвал мужчину из плена и поставил перед собой. Гость тяжело дышал, поправил сползающую на лоб шапку трясущимися пальцами, взглянул на Ким лишь мимолетно.
— Айке плохо, мужу ее плохо! — кричал мужчина. — Лежат, трясутся, бред… они несут какой-то бред! Айка просит то воды, то… пауков! Пауков, Темный лорд!
— Что это? — непонимающе спросила Кимберли у мага, но тот только устало прикрыл глаза и шумно выдохнул.
— Дочка их где? — спросил лорд, сплетая портал.
Ким отшатнулась от черной воронки, а незнакомец и вовсе потерял дар речи. Но ненадолго, вскоре он вновь сумел говорить, и говорил так быстро, что глотал половину слов.
— Не ходите… не надо! Они мне голову с плеч снесут! Айка до последнего не хотела к вам обращаться, да и сейчас не хочет. Дайте зелье какое или отвара, господин Темный лорд… Не надо!
Ревердан его не слушал. Первым впихнул в образовавшуюся воронку, следом за ним Ким, и после шагнул сам. Втроем они тут же очутились в сыром и маленьком помещении, где в углу у крошечной печи сидела девочка в шерстяном одеяле. Здесь же, на топчане, лежали двое - мужчина и женщина лет сорока на вид. Впрочем, сейчас никто точно не смог бы определить, сколько им лет - тонкая серая кожа обтягивала кости, тусклые глаза у обоих впали, губы потрескались, а грязные волосы превратились в колтуны.
— Давно они так? — спросил Ревердан, а мужчина, которого, как потом выяснилось, звали Джоном, закивал.
— Уже вторую неделю не выходят из дома, а сегодня я пришел проведать, а тут… Айка?
Женщина вскрикнула, задергалась, тонкое одеяло сползло с нее и упало на пол. Мужчина, лежащий сбоку от супруги, сквозь сон вздохнул и захныкал, совсем как дитя.
— Господин Темный лорд, — Джон перешел на шепот. — Это ведь не то, что я думаю, да?
— То, — отрезал лорд, положив ладонь на горячий лоб Айки.
Джон прикусил кончики пальцев, заскулив, и вдруг, словно спохватившись, бросился вон из дома.
— Ревердан? — Ким надоело строить догадки. Она поглядывала на девочку, та на нее, но обе не предпринимали попыток заговорить друг с другом. — Что с ними?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Северная лихорадка, — мужчина размял шею, повертев головой. — Болезнь приходит редко, но косит и стариков и младенцев, и даже полностью здоровых молодых людей. Айке и Мирту всего по тридцать пять, а Лейле, — Ревердан улыбнулся девочке, — семь. Как ты себя чувствуешь, Лейла?
Девочка спрятала лицо в колени, вжалась в стену. Ясно, что говорить она не хочет.
— Зелье-то дашь? — с надеждой спросила Ким.
Ревердан сжал губы и покачал головой.
— Им уже не помочь. Болезнь поразила легкие, кишечник и печень. Еще немного и сердце остановится у… — лорд дотронулся до Мирта, минуту помолчал, а после продолжил: — У обоих. Мирт выглядит чуть лучше своей жены, но тем не менее его дела совсем плохи.
— Почему же они раньше не пришли за помощью?
— Ко мне не приходят даже стоя на пороге смерти, — выплюнул Ревердан. Поднял с пола одеяло и накрыл хозяев дома. — Они должны поспать, а потом я вернусь и проведу церемонию прощания.
Кимберли тяжело сглотнула. Она никак не могла поверить в то, что слышала, но еще больше ее волновало другое:
— У Лейлы есть другие родственники?
Ответил ей не Ревердан, а сама Лейла.
— Бабушка умерла вчера, — девочка произнесла это тихо, почти шепотом, и стянув одеяло с лица, посмотрела в глаза Ким отчаянным взглядом. — У меня никого больше нет.
Ветер за окном замер, и дождевые капли словно зависли в воздухе, не желая нарушать наступившую тишину в крохотной комнатке. В печи не было огня, лишь тлели угольки, но Кимберли казалось, что она слышит их шипение.
Лейла шмыгнула носом. Она не плакала, нет - болезнь коснулась и ее. Ревердан понял это не сразу, лишь когда присел на корточки перед малышкой и заглянул ей в глаза. Некогда черные, теперь они были тусклыми и будто затянутые белесой пеленой. Дыхание было рваным и хриплым, а кожа на маленьких ручках имела синеватый оттенок. Организм девочки упорно боролся с недугом, но сил на борьбу уже не оставалось.
— Что будем делать? — Ким не могла находиться в тишине. За ее спиной умирали люди, ни в чем неповинные, еще совсем молодые, а рядом сидела их дочь и наблюдала за тем, как смерть потихоньку загребает их своими ледяными лапами.
— Лейлу нужно лечить, сомнений тут быть не может, — Ревердан выпрямился, потянулся. — Ее еще можно спасти, поражения внутренних органов я не вижу. Разве что легкие, но пока все выглядит как обычный бронхит.
— Ты видишь, что у девочки внутри?..
— Не совсем вижу - чувствую.
— Вы меня заберете? — недовольно пробормотала малышка. — А как же мама и папа?
— Милая…
Ким уже хотела было успокоить ребенка, объяснить… Но что она могла объяснить ей? Кимберли сама потеряла мать, ну и пусть она тогда ее еще не знала, но всю свою жизнь думала о ней. Ким никак не могла забыть ту, что родила ее, несмотря на то, что они не были знакомы. Лейле же семь лет. Семь долгих счастливых лет она прожила под опекой своих родителей, и как теперь сказать ей, что вот-вот она останется одна?
Ревердан оказался менее мягкотелым. Его, безусловно, мучило произошедшее, но в моменты паники и страха мужчина умел отключать эмоции.
— Лейла, — он погладил девочку по белоснежным волосикам. — Ты больна, и если тебя не вылечить, то ты… — Лорд на секунду замялся, но всего на секунду: — Умрешь. Твои мама и папа уходят в другой мир, в лучший, туда, где живут те, кто завершил жизнь в этом мире…
— Они умирают от болезни, — Лейла сердито нахмурила бровки. — Я не маленькая, и знаю, что с ними. Я хотела только спросить - похороните ли вы их или они останутся лежать в доме, как моя бабушка?
Ким расслабленно выдохнула. Одной проблемой меньше - малышка достаточно умна для своего возраста и, к счастью, не слишком эмоциональна. Ну, или просто смирилась, наверняка ведь родные готовили ее к тому, что рано или поздно болезнь унесет их в другой мир.
