В Игроках просыпался ЗВЕРЬ. Пока что он был еще ручной, Игроки видели его и играли с ним, как с котенком. «Но… не пожрет ли зверь их души? Ведь если в ком-то из Игроков зверь окажется сильнее человека и пожрет его — это НАША вина». Это понимали все они и тихонько молились за Игроков. Молились, чтобы вопреки жестокости условий и Правилам они остались человеками.
…Только один СК твердо знал, что это обязательно начнет происходить. Ради этого он и затеял Игру, это было ее солью. Посмотреть, как долго сможет человек оставаться человеком.
В лагере синих царило внешнее спокойствие. Их жизнь вошла в тихую колею, так выглядело внешне. На их Острове, в отличие от соседнего, не было кокосовых рощ, но отдельные пальмы попадались. Вскоре они уже знали о каждой из них (в основном благодаря длительным прогулкам 1-с. Несмотря на то что у него были ровные отношения со всеми девушками, с 4-с, да и с 3-а и с 8-а не конфликтовал, он по-прежнему предпочитал одиночество), и каждое утро начиналось (после купаний, которые становились все более и более вялыми) с похода за орехами. Обычно ходили 4-с и 7-и, иногда к ним присоединялся 1-с. Про первых двоих уже начали распространятся слухи… нет, не слухи, конечно (какие слухи могут быть среди людей, не расстающихся буквально 23 часа в сутки?), но аура флирта душистым облаком следовала за ними, куда бы они ни пошли. А они этого совсем не стеснялись и, словно специально провоцируя Племя на многозначительные взгляды в спину, все чаще уходили на дальний конец Острова «за кокосами».
Может, поэтому, а может, просто из нежелания оказываться втянутым в интригу или из нежелания лишнего общения — в общем, когда 1-с очередным жарким полднем отправился по их следам, он чувствовал какое-то неудобство. Пару раз 1-с забегал в море и проплывал несколько метров под водой, освежаясь, потом шел дальше. Он нашел их на дальней косе — широкой полосе белого мягкого песка. Вопреки ожиданиям (а сейчас он отметил про себя, что все-таки ожидал чего-то… интимного), 4-с и 7-и сидели, точнее, лежали на приличном расстоянии друг от друга. Они играли в какую-то игру, судя по выражению их лиц, причем 7-и напрочь выигрывала. 1-с подошел ближе, его шаги глушил мягкий прибой и песок. «Ун, дос, трес, квадро», — считал 4-с, лицо его при этом выражало муку мученическую. Он запнулся и искательно посмотрел на 7-и, робко улыбаясь. Если бы 1-с не увидел этого сам, то такого выражения на лице 4-с он просто не представлял. «Елы, палы, и всего-то?» — удивленно подумал он.
Дорога до места Игры заняла три дня, и большая часть пути проходила по латинским странам. Он видел, что 4-с был одним из «немых», а 7-и легко щебетала со служащими аэропортов и прочим смуглым людом. Теперь, значит, 4-с решил не быть больше безголосой чуркой и попросил 7-и научить его испанскому. Не желая демонстрировать собственную тугоумность, он уводил свою учительницу на край их маленького света. Теперь 1-с рассмеялся — ему бы тоже не улыбнулось показывать 2-а свою слабость или некомпетентность.
От его смеха они повернулись к нему, прикрывая глаза ладонями. 7-и улыбнулась ему, 4-с, наоборот, серьезно сдвинул брови — сразу заметил мрачность во взгляде своего нового приятеля. 1-с опустился рядом с ними на песок.
— Ребят! Простите. У меня плохие новости. 7-и, против тебя голосовать будут.
— Да, я знаю. — 7-и улыбнулась, как будто услышала что-то забавное, но не очень. Большие глаза ее потемнели.
— Да ладно тебе. — сказал 4-с. — Смотри, что у нас? Я с ней вдвоем, а ты — ты же не будешь против нас (он так и сказал «нас»)? Вот и три уже. А эти пусть голосуют, как хотят.
— Ребят… Серег, Инн, — то, что он назвал их имена, а не Ай-Ди* Игрока, непривычно ударило слух, — они сговорились. Все четверо. Надо что-то сделать, ребят.
Они говорили долго, иногда повышая голоса, иногда опускаясь до полушепота. Говорили в основном мужчины, Инна переводила взгляд с одного на другого. В одну из пауз она сказала:
— Спасибо тебе, Сереж — обратившись к 1-с также по имени. («Откуда она его знает?» — подумал тогда 1-с.)
— Да не за что, — 1-с махнул рукой. — Мне, честно говоря, на тебя на(биип!) было до сегодняшнего утра. Просто то, что они, — он брезгливо подчеркнул слово «они», — задумали, это полное дерьмо. — И улыбнулся 7-и, которая сидела, с изумлением глядя на него из-за такого обилия ругани. 4-с одобрительно хмыкнул.
Когда они поднялись и двинули назад, к лагерю, солнце уже прошло заметный отрезок по небу. Они подошли к лагерю и увидели обращенный на них взгляд 3-а. Этот Игрок, замысливший стать вождем в демократическом обществе, определенно не пропускал мимо внимания ни одного изменения в поведении остальных. 1-с вспомнил, что так же он смотрел, когда они с 4-с возвращались после «раскурки». Только теперь их стало трое.
3-а отвернулся. «Быстро спелись мальчики и девочки». Он, конечно, сразу догадался, что за разговор был у этой троицы, но лишь улыбнулся. То, что задумал он, было на порядок выше (и сильнее — он был уверен) их детских игр. 3-а приехал сюда выигрывать, он давно продумал стратегию и сейчас претворял ее в жизнь Племени. Он был уверен в себе, в своих построениях, в своей победе. И в своем даре убеждения. Эти сопляки ему не ровня.
Неизменным вызовом мужской части Игроков оставалось море, нагло являющее Игрокам свои неисчерпаемые запасы (в виде крупных рыбин, шныряющих по мелководью), но не спешащее оными делиться. Поймать рыбу было нечем.
Одним из Смотрящих был местный житель, не волокущий ни по-английски, ни по-испански, но имеющий явные симпатии к Игрокам. Однажды (еще в самом начале Игры) он подозвал нескольких Игроков и показал им, как из гибкой лозы и лиан сделать ловушку для рыбы. Под опытным руководством ловушка была быстро сооружена, но пока ее КПД ограничивался тем, что она хоть как-то занимала мысли (хотя бы некоторых) Игроков, мозги которых стремительно вскипали в горяче-влажном климате и островной клаустрофобии. Однообразие занятий, потребностей и окружающих рож вызывали идиосинкразию. Ловушка для рыбы была одним из немногих развлечений, чем-то вроде здешней лотереи. Пока, впрочем, никто не выиграл.
Постепенно на это занятие плюнули все, кроме 1-с. Он же, кстати, возился с леской и крючками, которые оказались в рюкзаке 7-и. (Добился, впрочем, только того, что все это бесценное в руках умелого человека хозяйство унесло после сильной ночной грозы. Хотя он с самого начала подчеркивал, что не рыбак.) Отплывая ежедневно к буйку из бамбукового колена, он, тараща в соленой воде вмиг воспаляющиеся глаза, разглядывал внутренности ловушки. Каждый раз 1-с ловился на одну и ту же иллюзию — болтающиеся внутри полкокоса несколько крабов и еще какая-то тухлятина шевелились от подводных волн и казались ему одушевленной добычей.
