Дрожь прошла по всему ее телу, по лбу побежали струйки холодного пота. Фионе пришлось сделать над собой усилие, чтобы не подбежать в борту корабля и не прыгнуть в волны. Закрыв глаза, она стала молиться, прося Бога даровать ей силы вынести все предстоящие испытания.
Когда она снова открыла глаза, сердце ее дрогнуло: рядом с ней, пристально глядя на нее, стоял Даг, длинные волосы и темное золото загорелой кожи отлично гармонировали с начищенной бронзой его доспехов. А еще он был похож на свирепого бога солнца.
Фиона смотрела на пего и не могла отвести глаз.
На секунду ей захотелось заключить викинга в объятия, ласкать чудесные линии его лица.
И тут Даг заговорил.
– Энгваккирстед, – произнес он.
Сердце Фионы дрогнуло. Викинги прибывали на свою родину. Теперь Ирландия была навсегда потеряна для нее.
Даг отвернулся и кивнул ближайшему гребцу, показывая этим, что хочет сменить его. Внезапно Фиона почувствовала, что ненавидит этого человека. Именно он стал причиной такого ужасного поворота в ее судьбе. Если бы не его жестокость, она бы жила в своей любимой Ирландии, а ее отец остался в живых. «Да, но тогда тебе пришлось бы выйти замуж за Сивни Длиннобородого», – напомнил ей внутренний голос. Может быть, как говорят деревенские мудрецы, лучше не препятствовать планам богов?
Не настигла ли ее кара за то, что она хотела пойти наперекор воле отца?
Яркие лучи солнца играли на закованных в металл плечах гребцов. Фиона села на свое обычное место у самой кормы и принялась смотреть на завораживающее зрелище гребли. Ей больше не хотелось думать о том, что ждет ее впереди.
Ритмичные выкрики гребцов вскоре уступили место диким завываниям соплеменников, встречавших викингов на берегу. Фиона понурила голову: вопреки ее желанию, печальное будущее неотвратимо приближалось к ней.
Даг пригнул голову и целиком ушел в мерный ритм гребли. В любой момент Сигурд мог отдать команду остановиться, чтобы дать драккару возможность по инерции подойти к берегу. Там им предстоит обняться с родными и друзьями и приняться за разгрузку корабля. Молодой человек не мог понять, почему в этот раз испытывал такую печаль. Не потому ли, что в отличие от Сигурда у него не было ни жены, ни детей, чтобы встретить его на берегу? Но ведь раньше это никогда не беспокоило его. Он всегда любил возвращения домой, ему нравилось видеть знакомые лица; Мина обычно приводила к пристани его собаку, и Ульви, громадная шотландская борзая, которую он привез домой щенком с Оркнейских островов, встречала его, отчаянно повизгивая. До сего дня этого ему вполне хватало.
– Энгваккирстед! Мы дома, парни!
Заслышав возглас Сигурда, Даг убрал весло и посмотрел на берег. Взгляд его заскользил по заполненному людьми причалу. Он увидел Мину, стоявшую рядом с Ингульфом и Гуннаром, двумя сыновьями Сигурда; но Ульви нигде не было заметно. Нахмурившись, Даг смахнул капельки пота, струившегося у него по лбу.
Его сотоварищи поспешно хватали самые ценные вещи из своей добычи и прыгали за борт. Даг перевел взгляд на ирландку: губы ее двигались, словно она читала молитву; глаза смотрели куда-то в сторону. Разумеется, она не хотела видеть их прибытия на родину, и это приводило Дага в раздражение. Из-за нее у него теперь не было трофеев, с которыми он мог бы с гордостью появиться на берегу: единственным сокровищем, захваченным им в Ирландии, была она, но в эту минуту девушка представлялась ему скорее бесполезным грузом, чем приобретением.
Даг взглянул на заполненную народом пристань: несколько небольших лодок уже готовились подойти к их драккару. Он мог дождаться их, чтобы перевезти на берег женщину, или добираться до берега вброд, как и все остальные. Снова бросив быстрый взгляд на пленницу, он принял решение. Она не появится в своем новом доме, подобно королеве, которой себя воображает; вместо этого он принесет ее на берег как ничего не стоящий багаж, в который ее превратила судьба!
Поднявшись, он подошел к ирландке и жестом велел ей собрать вещи. Она не сразу поняла, чего он хочет от нее, и только смотрела на пего, приоткрыв рот. Даг нетерпеливо схватил ее за талию и подтащил к краю драккара, а затем прыгнул через борт в воду. Тело его пронзил холод; он прикрикнул на застывшую на палубе женщину, давая понять, что пленница должна последовать за ним, но она лишь смотрела на него расширившимися от ужаса глазами, не делая не единого движения. Вокруг боевые товарищи Дага прыгали в воду и, поднимая тучи брызг, брели к берегу. Викинг чувствовал, как доспехи вбирают в себя вековой холод моря, и от этого раздражение его только усиливалось. Черт бы подрал эту безмозглую ирландку! Ему следовало бы сначала швырнуть за борт ее. Если ему придется снова взбираться в драккар, он позаботится о том, чтобы она вдоволь наглоталась морской воды, прежде чем доберется до берега!
Глубоко вздохнув, Даг снова взглянул на пленницу и протянул к ней руки. Она неловко перебралась через борти замерла, стоя на привальном брусе, а затем, с отчаянием взглянув вниз, прыгнула. Викинг ловко поймал ее на лету и посадил себе на плечо. Он сделал несколько шагов в ледяной воде, радуясь хотя бы тому, что его живая добыча так тщедушна. Пронзивший его холод напомнил ему, что он вернулся к себе на север, где море никогда не прогревается даже у берега.
Тяжело ступая, викинг приблизился к пристани и опустил свою ношу на влажные доски, затем выбрался из воды и остановился, тяжело дыша.
– Дядя, а что ты мне привез?
Даг взглянул в пронзительно-голубые глаза Гуннара, старшего из своих племянников.
– Ах ты, попрошайка, – пробурчал он, хлопая племянника по худенькому плечу. – Разве так приветствуют раненого воина, вернувшегося с битвы?
– Тебя ранили? – переспросил мальчик, замерев от неожиданности.
Даг сел и вытянул правую руку.
Он уже снял повязку, но рубец еще не рассосался, оставаясь живым напоминанием о том жестоком сражении.
Гуннар затаил дыхание; в его глазах светились удивление и зависть.
– А сколько ирландцев ты убил? – спросил он.
Викинг взглянул на свою пленницу, сидевшую, ссутулившись, на камне неподалеку. Как хорошо, что она не могла понять вопроса племянника. Затем он мотнул головой, отгоняя непрошеное чувство вины, и ответил:
– На меня набросились человек десять, и двух из них я смертельно ранил.
Глаза мальчика расширились еще больше, и он с присвистом втянул в себя воздух.
– Ты расскажешь нам про это, да?
Даг кивнул, потом сделал несколько шагов навстречу женщине с топкими чертами лица и нежно обнял ее.
– Приветствую тебя, Мина. Как я понимаю, у тебя еще один на подходе, – он бросил взгляд на ее колышущийся живот. – Клянусь молотом Тора, мой брат успешно сеет свое семя. Когда он покидает дом, то всегда обеспечивает тебя работой.
