Лишь несколько человек обернулись при их появлении, большинство же не обратили на них никакого внимания. Фиона заметила, что женщины сидели за столом вместе с воинами, а вокруг них резвились их дети, светлые волосы и розовые щечки которых делали их похожими на ангелочков. Воины снисходительно позволяли своим отпрыскам взбираться на себя и рассматривать добычу, которую привезли из похода.
Один малыш с перепачканными грязью щеками, зажав обеими ручонками тяжелый бронзовый кинжал, грозил им громадному викингу; тот смеялся и, нагнувшись к ребенку, поправлял оружие в его руках, показывая, как надо правильно держать его. Фиона отвернулась, чувствуя, как к горлу ее подступает тошнота, – она узнала этот кинжал по богато инкрустированной золотом рукояти. Когда-то он принадлежал Этайну, и кровь, следы которой все еще были заметны на клинке, была кровью ее двоюродного брата.
Тряхнув головой, девушка попыталась отогнать мрачные мысли. Викинги играли со своими детьми и ласкали жен, как самые обычные люди. Она перевела глаза на Дага, но тот ответил ей беспристрастным взглядом и, подведя к очагу, горевшему в центре ила, помог сесть на одну из скамей, установленных вокруг огня.
Пленница с облегчением перевела дух и несколько минут просто сидела неподвижно, пытаясь прийти в себя. Потом рядом с ней раздался чей-то голос: рыжеволосая девушка протягивала ей чашу с пивом. Волна горьких воспоминаний захлестнула Фиону: незнакомка до боли напоминала Дювессу.
На девушке было надето грубое коричневое платье, волосы стягивал на лбу простой кожаный ремешок. Скромное одеяние свидетельствовало о том, что девушка занимала невысокое положение в обществе, скорее всего она была рабыней. Мысль эта заставила Фиону приободриться: рыжеволосая служанка тоже могла быть похищена у себя на родине и привезена сюда ненавистными викингами.
Поискав взглядом Сигурда и убедившись, что он стоит далеко от них, Фиона заговорила на родном языке.
– Добрый день, милая, – сказала она.
Голубые глаза девушки несколько расширились, потом выражение настороженности в них пропало. Тем не менее, пристально взглянув на Фиону, она поспешила отойти.
Может быть, девушка узнала звуки гэльского языка, но не поняла слов? В этом не было бы ничего удивительного: она могла быть похищена на одном из сотен островов, мимо которых викинги водили свои суда и где говорили на разных диалектах.
Фиона закусила губу. Если бы только она могла общаться с кем-нибудь из присутствовавших здесь людей, кроме Сигурда, на родном языке! В противном случае ей придется выучить норвежский, чтобы иметь возможность разговаривать с другими рабами: тогда, возможно, они смогут научить ее, как ей вернуться в Ирландию.
Она сделала глоток пива, раздумывая о том, с чего ей начать налаживание нужных контактов.
Неожиданно ее взгляд остановился на Даге, но она тут же выругала себя за глупость. Ее похититель итак старался как можно меньше общаться с ней; вряд ли он согласится тратить время на то, чтобы учить ее своему языку. Уж скорее она сможет выучить его с помощью одной из женщин. Неожиданно Фиона испытала странное чувство неловкости. Она совершенно не была похожа на женщин викингов. По-видимому, все в ней должно было представляться норманнам странным, если не забавным.
Светловолосая женщина, перед этим довольно долго разговаривавшая с Дагом, отошла от него и, приблизившись к печи, стала перекладывать на деревянный поднос плоские коричневые пирожки. Она была одета в простое шерстяное платье с вырезом для шеи, поверх которого на ней было еще некое подобие туники, сшитое из ткани зеленого цвета и украшенное вышивкой из красных и желтых цветов; его держали на плечах две большие овальные броши.
Довольно безвкусно, но ничего ужасного, решила про себя Фиона. Как хорошо, что ей вернули голубое платье Дювессы; хотя оно было ей несколько тесновато в груди и бедрах, но зато очень удобно, в то время как одежда жен викингов выглядела грубой и тяжелой.
Любопытство, которое испытывала Фиона по отношению к местным женщинам, еще больше усилилось, когда одна из них – кажется, это была жена Сигурда – подошла и заговорила с Дагом. Они стояли всего в нескольких футах от нее, так что девушка получила возможность не торопясь рассмотреть ее наряд. Платье и туника были примерно того же покроя, что и у светловолосой женщины, зато броши, держащие платье на плечах, хотя казались куда меньше, зато были сделаны из золота, а не из серебра.
Переведя взгляд на Дага, Фиона была поражена тем, каким обескураженным выглядело его лицо. Она пыталась понять, что случилось, но тут к ее хозяину подошел пожилой викинг, и взгляд Дага снова стал непроницаемым.
Девушка отпила из своей чаши, а когда подняла глаза, то увидела, что пожилой викинг, только что разговаривавший с Дагом, смотрит прямо на нее. Неужели Даг хочет продать ее? Она обратила внимание на морщинистую, обветренную кожу лица старого викинга, дряблые мускулы его обнаженных рук и почувствовала невольное отвращение. Даже брак с Сивни Длиннобородым теперь казался для нее лучшей долей.
Чувствуя подступающую дурноту, Фиона снова сделала глоток из своей чаши. Совершенно обессиленная событиями столь бурного дня, она наклонилась вперед и упала бы со скамьи, если бы сильная рука не поддержала ее. Она мгновенно выпрямилась, готовясь оказать сопротивление, но когда в ушах ее зазвучал голос Дага, тут же расслабилась. Хотя девушка не поняла ни одного из произнесенных им слов, инстинкт все же подсказывал ей, что сейчас самое лучшее для нее – покориться; поэтому она нисколько не сопротивлялась, когда, слегка приподняв, викинг перекинул ее себе через плечо.
Без сомнения, они представляли собой комичное зрелище, но Фионе было уже все равно. Однако пока Даг быстро шагал через наполненный народом зал, таща ее с поднятым вверх задом, болтающимися руками и волочащимися по полу волосами, дух непокорности вернулся к ней, и она изо всех сил лягнула викинга ногой в грудь. Тут же его карающая рука взлетела вверх и с силой опустилась на ее воздетые вверх ягодицы. Девушка стиснула зубы. Когда-нибудь она сразится с ним и одержит верх! В один прекрасный день она отомстит этому грубому зверю за все.
Пройдя по коридору, Даг, пригнувшись, протиснулся в низенькую дверь, а затем наклонился и опустил пленницу на высокую, похожую на сбитый из досок ящик кровать. Только теперь Фиона смогла сесть и привести в порядок дыхание. Маленькая тесная комнатка, в которую ее доставили так бесцеремонно, оказалась холодной и темной. Девушка с опаской посмотрела на викинга, пытаясь попять, что он намеревается сделать с ней. Если бы они могли говорить, спорить или даже ругаться друг с другом – все это было бы куда лучше, чем безмолвная, изматывающая борьба.
