– Держи. – Норманн протянул ярлык обратно.
– Ты не хочешь рисовать талисман Рюриковичей?
– Он мне не нужен.
Норманн вынул из колчана стрелу и быстро нарисовал на земле атакующего сокола.
– Такой пойдет?
– Ух ты! Красота! На щиты сможешь перенести?
– Разумеется, зачем мне было на земле рисовать. Могу добавить.
Он наклонился и дополнил снизу «Новгород. РХ 1334».
– Да! – воскликнул воевода. – Иван Данилович был бы доволен.
– Кто такой Иван Данилович и почему был бы доволен?
– Ты вообще ничего не знаешь? Вот чудеса! Великий князь Владимирский Иван Данилович по прозванию Калита обещал Новгороду свою защиту.
– Сейчас правит Иван Калита?
– Чудной, чего тебя удивляет?
– Да так, слышал я о нем.
– Слышал он. А что это за обереги? Покажи! – Ахмыл указал на выбившиеся поверх рубашки украшения.
Норманн протянул амурчика с луком.
– Видел твои мечи, знатные, а ты еще и лучник. Достанешь? – Воевода указал на сложенные у городской стены бревна.
Далековато, но достанет, это точно. Остался вопрос: попадет ли? Застегнул на запястье ремешок, надел перчатки и поморщился, о скорняке забыл, надо снова идти на «биржу труда». Еще раз прикинул расстояние, натянул лук… Вслед улетающей стреле басовито запела тетива.
– Ты смотри! – восхитился Ахмыл. – Жаль, персы не видят, все хвалятся умением стрелы пускать.
Всадники галопом умчались к городской стене.
– А гривна откуда? – Воевода как-то странно посмотрел на юношу.
– Память.
Вспомнив Люси, Норманн хотел улыбнуться, но перед глазами встала новая квартира, в которой он не прожил ни единого дня. Сейчас его прежняя жизнь казалась беззаботным праздником. Лицо исказила гримаса отчаяния, он вырвал гривну и начал поспешно застегивать ворот рубашки.
– Как мать звали? – участливо спросил Ахмыл.
– Жанна, – тихо выдавил парень.
– Ждана! Где она?
– Умерла при родах.
– А сколько тебе лет?
– Зимой будет двадцать шесть.
Всадники вернулись со свистом и криком:
– На три пальца в бревно ушла! Насилу вырубили! Силен стрелок! – И протянули стрелу.
– Сам ты откуда? – глядя в глаза спросил воевода.
– Какая теперь разница! У меня нет обратного пути!
– Не прижился среди чужих?
– Все у них не по-людски! Помочь и не думают, чуть что, за оружие хватаются!
– А старейшина?
– Я его в цепи и ганзейцам продал! – оскалился Норманн.
– О как! И не побоялся?
– Волков бояться – в лес не ходить! Пусть меня боятся.
– Удачи, парень, по весне свидимся, чарку выпьем!
Княжий воевода Ахмыл обнял юношу, поднялся на коня, и маленький отряд степенно направился к городским воротам.
Лодок в затоне становилось все меньше и меньше. Выг метался между торгом и слободой, ругался с возчиками и грузчиками, которые, по его мнению, небрежно катили бочки или грубо бросали корзины. Опустели и шалаши с нанятыми работниками, они в качестве гребцов погнали драккары и ушкуи вниз по Волхову. Норманн по-прежнему бездельничал, дважды в день тренировался совместно со своими почитателями да прогуливался по торгу. Так в досужем времяпровождении нарвался на драку. Он просто шел, поглядывая на товары, как неожиданно его остановил высокий крепыш.
– Hei bror[29]!
– Hallo[30], – машинально ответил парень.
– Dro til fisticuffs![31]
– Не хочу.
– Да он просто трус! И серьгу украл! – заорал на всю округу незнакомец.
С этими словами он сбросил на мостовую свою куртку и рубаху, представив окружающим крепкий торс. Забияка, на взгляд Норманна, был жирноват и неповоротлив, тем не менее парень драться не собирался. Он отстранился и хотел было уйти, но ему не дали.
– Да он боится! Трус! Трус! Трус! – кричали во всю глотку несколько воинов.
– Я, Инер, воин Тора, хочу доказать всем, что этот трус украл серьгу!
Далее было сделано то, чего Норманн никогда никому не прощал. Норвежец грубо провел своей ладонью по щеке парня и отступил, сжав кулаки и растопырив локти. Опаньки! Да так дерутся только дворовые хулиганы! Кулак – это большое количество хрящей и тонких лучевых костей. Кулак амортизирует удар, гасит его силу, а если приложиться сильно, то в первую очередь сломаешь свои собственные косточки. Да и локти в стороны, смех! Рука всего лишь передает поступательную энергию тела и толчка опорной ноги.
– Сам напросился! – зло ответил Норманн.
Подошел к ближайшему прилавку и принялся спокойно снимать куртку и рубашку. Аккуратно сложив одежду, положил сверху крестик, амурчика и гривну. Глупая случайность может дорого обойтись, на теле ничего нельзя оставлять. Собравшаяся толпа притихла, некоторые даже опустили глаза, тонкая кожица на синюшных шрамах говорила о недавних тяжелых ранах. Юноша развел плечи, сделал несколько глубоких вдохов и пошел на своего противника. Инер презрительно сплюнул и нанес прямой удар правой. Норманн сделал внутренний уклон с нырком под руку и от души вмазал в открытый правый бок. Громко хрястнули ребра. Можно было ударить локтем, но тогда бы убил дуралея, без вариантов. Не глядя на поверженного противника, впрочем, зрители и друзья еще на что-то надеялись, подхватил носком сапога стоящий у прилавка табурет, подбросил его и в прыжке с разворотом ударил пяткой. Толпа пораженно охнула, а деревянные обломки разлетелись по мостовой. Это не бравада, хотя Норманн не чурался покрасоваться да показать себя, он всего лишь предупредил.
– Слышь, мурман, а ведь ты уложил первого бойца Новгорода! – уважительно сказал дородный купец.
– Я его не вызывал, самому захотелось, – безразлично ответил парень. – Теперь полежит с месяцок.
– Да нет! Он крепкий, завтра снова пойдет на торг парней задирать.
– Я ему все ребра сломал, месяц кровью будет харкать.
– Всю грудь одним ударом?!
– Бить надо один раз, иначе получишь сдачи.
Купец бочком, бочком и бегом бросился в толпу разносить невероятное известие. Это ж надо ж, одним ударом человеку все кости переломать! А Норманн спокойно оделся и, стараясь не смотреть в глаза восхищенных женщин, продолжил свой променад по торгу. Впрочем, далеко уйти не удалось, шагов через десять его тормознул Рокко.
– Синьор, постойте, синьор! Мы завтра возвращаемся домой! Синьор Ахилл просил вас набрать воинов.
– Сколько надо?
– На ваше усмотрение, но не больше сотни.
– А лодки? В затоне осталась только одна.
– Выг уже сторговался с корабелами на три ладьи.
– Зачем три? Сотню и на одной можно разместить.
– Мы еще лошадей возьмем.
– Не понял, что значит – еще? Мы уже купили лошадей и сейчас добавим или будем покупать?
