Свободное время посвящали прогулкам по торгу. Выг присматривался к выставленным товарам и делал пометки на вощеной табличке. Норманн в основном просто смотрел на ритм городской жизни и удивлялся рациональности построек. Аккуратные мостовые поражали чистотой, удаленные улицы засыпаны опилками и щепой, за городские ворота выходили широкие торцовые дороги. Он никак не ожидал буквального смысла в происхождении слова «мостовая». От забора до забора на лагах лежали толстые доски, ни тебе луж во время дождя, ни проблем со сточными канавами. В Новгороде оказалась настоящая канализация, трубы которой выглядели аккуратным набором сочлененных бочек.
В городе находилось два больших Гостиных двора, один для иноверцев (немецкий), другой для православных (городской). Кроме того, продажа велась на трех торгах, где стояли самые обычные деревянные палатки. Завози товар и живи в задней части дощатого сарайчика вместе со своими тюками и бочками. Существовал еще один торг – оптовый. В городских трактирах местные купцы и торговые гости за неторопливой беседой заключали сделки. Во время обеда Норманн оказался невольным свидетелем совершения подобной торговой операции. Новгородец продавал сто возов ливонской пшеницы, что по прикидкам составляло примерно пятьдесят тонн. Оба купца сделали простой арифметический расклад сопутствующих расходов посредника, затраты на содержание склада, оплату грузчикам, налоги и так далее, вплоть до денег «на жизнь». Никаких бессмысленных споров, попыток урвать или обмануть. Хочешь уважения к себе – уважай других.
Ахилл выставил одну пудреницу, пару сережек желтого стекла под янтарь и в тон сережкам замысловатое колье. В общем-то красиво, но все же бижутерия. Чуть в стороне лежала заколка для волос в форме большой бабочки. Крылья усеяны множеством сверкающих красных стекляшек. Последним предметом являлся ярко-зеленый браслет на пружинках. С внешней стороны прилавка со шпагами наголо сидели Рокко и Савиолло. Народ толпился – не продохнуть, но близко к прилавку не подходил, понимал высокую цену заморских диковинок. Ахилл заявил заоблачные цены, а реальные кандидаты на покупку искали деньги. Впрочем, кое-что покупали. Посреди прилавка стоял стакан тонкого стекла, который нашли в бардачке одного из грузовиков. Он был заполнен заколками для волос с блескучими стеклянными конопушками на конце. Эти «ювелирные» изделия раскупались достаточно бойко, дорого, но многим по карману. Руслана сия тема не интересовала, хорошо иметь много денег, но каждый должен делать свое. Антонио строит рыцарский замок, а Норманну поручено покрасоваться в городе, ну и присмотреться к торговле.
Разработанный итальянцами план выполнялся неукоснительно. В первый же день прихватил фанерный ящик с толстыми витыми парафиновыми свечами и отнес их в самую большую городскую церковь. Он был крещен в малолетстве, а сейчас был второй в его жизни визит в храм. Копируя действия окружающих людей, перекрестился, поклонился, пошевелил губами, ибо не знал ни одной молитвы, и начал высматривать священника. Никого. Нет, людей как раз было много, они ставили у икон свечи, молились, делали то, ради чего сюда пришли, но ему-то надо совсем иное. Оглянулся и увидел за спиной нескольких монахов, один из которых продавал свечи с лотка. Этого будет достаточно. Он подошел и протянул ящик.
– Дар храму от Норманна Руса.
Тот оторопело уставился на дарителя, а другой, более ловкий, подхватил ящик и тут же его открыл. Судя по всему, вид разукрашенных рождественской символикой свечей впечатлил монахов, половина братии прытко умчалась куда-то вбок.
– Жди! – отойдя от изумления, промолвил торговец свечами.
Норманн сделал несколько шагов в сторону и начал профессионально осматривать иконы, ибо мимо него не прошла и эта отрасль «народного творчества». Он вовремя обернулся: через боковую дверь вошел священник, а прихожане начали падать перед ним на колени. Уловив правильные действия, юноша смиренно опустился перед подошедшим к нему церковным начальником.
– Крещен? – И тут же бесцеремонно запустил за ворот свою руку.
На свет появился серебряный крестик на серебряной цепочке, амурчик с луком на кожаной тесемке и гривна на золотистом шнурке от французских кроссовок.
– Имя?
– Норманн Рус.
Однако, увидев в глазах священника явное недоумение, осекся, а в голове искрой мелькнул образ бабушки.
– В крещении Андрей.
Священник явно подобрел и положил на голову юноши свою ладонь.
– Встань! Часто ли бываешь в храме?
– Первый раз, – не стал лукавить Норманн.
– Останешься в Новгороде?
– Нет, начал строиться на Онеге.
Священник благословил парня и направился к алтарю, а Норманн неловко потоптался, снова пошевелил губами и вышел из церкви. Он выполнил данное ему поручение.
Прогулки по городу и знакомство с выставленными на продажу товарами всегда заканчивались обедом в трактире. Здесь Норманн сделал множество открытий, как по качеству предлагаемой еды, так и по напиткам. Первые и вторые блюда оказались необычайно вкусными и очень сытными. Напрягал только скудный набор овощей, а из фруктов подавали только моченые яблоки да арбузы. К подобному самоограничению он был не готов, пришлось компенсировать медовыми пряниками с молоком. А вот питие было выше всяких похвал: квас, квасок, бражка, медовуха, местные фруктовые вина и привозные из Европы. А пиво! Просто шик! Он никогда не являлся любителем этого напитка, так, иногда, под настроение. А здесь повадился по вечерам пропустить кружечку с вяленым угрем, заодно шлифовал свои навыки современного русского языка. Впрочем, в этих походах обнаружился неожиданный минус. Выг оказался весьма падок до выпивки, и Норманну приходилось его сдерживать, порой применяя силу. После сытного обеда неторопливо шли к «своей» палатке. Бойкая торговка по имени Сельга мало-помалу распродавала доспехи да топоры мурманов. Среди трофейного оружия обнаружилось два десятка луков, что вызвало у Руслана вопросы:
– Почему во время боя в деревне бандиты не стреляли из луков? – поинтересовался он.
Выг от удивления даже открыл рот.
– Они же не доставали их из своих торб. Какой смысл убивать селян? Богатств у нас нет, побьют обухами топоров, повяжут и продадут.
– Однако убили, и много, – семнадцать мужчин, – возразил парень.
– Так ты же начал ложить мурманов стрелами, вот они и осерчали, увидели свой скорый конец.
– Значит, я виноват в смерти селян, – огорчился Норманн.
– Ты? Нет, наоборот, помог, нас спас и врагов отвадил. Они каждый год приходили обирать.
– Почему новгородцы вас не защищают?
