– Если король приказал разломать укрепления, то почему не взбунтовались его дворяне?
– Корона не может упасть на глупую голову, – усмехнулся архитектор. – Сегодня ты приказал одному дворянину снести замковые укрепления и пригрозил наказать всевозможными карами.
– Понял, интрига! – Норманн вспомнил правильное слово. – Сталкиваешь лбами других, а сам получаешь выгоду.
Антонио подробно рассказал принципы возведения укрепленных дворянских гнезд. Различные нюансы и хитрости совмещения хозяйственных и военных функций. Рассказ заставил задуматься и подтолкнул к вопросу. Почему в России не было замков? Надо будет выяснить при первом удобном случае. Высота заложенной стены не превышала и полуметра, все равно за неделю сделано очень много. Особенно учитывая сорокаметровый диаметр строящегося «родового гнезда». Антонио объяснял смысл расходящихся лучами расчищенных от земли участков оголенного гранита.
– Здесь будут конюшни, здесь казармы для стражи, а тут казармы лучников, – давал пояснения архитектор.
– А там что? – Норманн показал на расчищенную полоску, которая упиралась в террасу красного гранита.
– Удачное место, между плит выходит хороший ручей, мы его пустим на водяное колесо, а затем в искусственное русло.
– Я не заметил ручья. Деревья корчевал по сухой почве.
– У подножия террасы уклон в сторону реки, поэтому и не заметил, – пояснил Антонио.
– Возле водяного колеса сделаешь кузницу?
– Здесь посадим и оружейника, и чеканщика, на террасе поставим две артиллерийские башни, а стену подопрем казармой для ветеранов.
– Водяное колесо ставь прямо сейчас. Поставишь бетономешалку.
Архитектор без промедления развернул свою планшетку, где Норманн нарисовал принцип механического перемешивания. Идея понравилась, на приготовлении известкового раствора работало шесть человек, а так потребуется не больше двух. Само слово «бетон» совершенно не удивило Антонио.
– Давно известный способ строительства, – пояснил он. – Половина Древнего Рима сделана из бетона.
До вечера осмотрели возведение гончарных и кирпичных печей, сходили к местам добычи извести, глины и песка. У Норманна голова пошла кругом, он и не подозревал о существовании многих тонкостей строительного дела. В его понятии существовал просто песок, а на самом деле он разделялся на множество разновидностей. Следующий день вообще выбил из колеи, с утра засели за составление списка необходимых покупок. Старосты легко и просто общались и с Антонио, и с Ахиллом, обсуждали какие-то цифры, прикидывали варианты. Во-первых, Норманн ничего не понимал, во-вторых, его фантазия не шла дальше квашеной капусты, кур и коров. Осознав свою бесполезность, он вслушивался в речь, пытаясь уяснить смысл произносимых слов. Говорили вроде бы по-русски, но совсем непонятно. Чудеса! Итальянцы совсем недавно освоили русскую речь и уже спокойно общаются с этими вепсами. А он, коренной русский, причем родом из этих мест, и ничего не понимает.
На следующее утро караван трофейных лодок и баркаса отправился на юг к реке Свирь. Предстояла первая встреча с «современной» цивилизацией. Старейшины приставили к Норманну «коммерческого директора», сорокалетнего дядьку по имени Выг. Из итальянцев в плавание не отправился только Антонио, который был всецело занят инженерно-строительными работами. Экипажи состояли из женщин, которые весьма сноровисто управлялись с парусами. Там же на трофейных плавсредствах лежали предназначенные на продажу шкуры и меха, мешки с вяленой рыбой и бочонки соленого лосося. Конч и Кивач достали заначку из сокрытых закромов, которые находились в потайных пещерах. Первое время Выг донимал сидящего на цепи Криса. Норманну быстро надоели издевательства над безответным человеком, и он занял «коммерческого директора» полезным для себя делом – обучению разговорной речи.
Впереди спокойное плавание, до речки Свирь один день, затем по реке день до порогов, еще день до Волхова и два дня до Новгорода. Он не надеялся быстро освоить старорусский язык, однако необходимо хоть как-то понимать, что говорят окружающие его люди. Выг с удовольствием взял на себя обязанности учителя словесности, и уже через час у Норманна пошла голова кругом. Наставник не отставал, заставлял говорить, говорить и говорить. А после обеда на них напали. До этого все встречные-поперечные лодки заблаговременно убирались с дороги, но не сейчас. Три больших ушкуя, по двадцать человек в каждом, явно шли наперехват. Крис грустно усмехнулся:
– Все, Норманн, конец. Дальнейшее путешествие продолжим на одной цепи.
– Поспешила бабка к печи, да побила все горшки. Коммерческий директор! Давай на руль! Кто это и чем воюют?
– Их называют весь, бьются только топорами! – крикнул Выг.
Норманн встал на носу и принялся указывать курс для выгодного сближения. Когда сошлись на сорок метров, начал методичный расстрел. Первый ушкуй – двадцать стрел, второй – еще двадцать, смена колчана и новая порция по последнему.
– Разворот, к ближайшей лодке! Там пятеро живых!
Выг лихо завернул баркас, рыбачки ловко сработали на шкотах. На ушкуе двое раненых, остатки экипажа показывают обезоруженные руки.
– Спустить парус! – крикнул Норманн.
– Спустить парус! – с правильным произношением повторил Выг.
Люди послушно начали возиться с веревками. Следующая лодка – семеро готовы дать бой, и Норманн без разговоров пустил две стрелы. Оставшиеся в живых побросали топоры и покорно направились к мачте. Последний ушкуй попытался сбежать, но меткая стрела достала кормчего. В результате скоротечного боя караван пополнился тремя большими ушкуями и семнадцатью пленными, шестеро из которых с умеренными ранами.
Пороги на Свири оказалось широким перекатом протяженностью более километра. Сам волок представлял собой деревянное подобие железнодорожных рельс. Лодки на конной тяге легко скользили по смазанным дегтем бревнам. Но сначала состоялся спектакль под названием «Оплата труда». Выг долго кричал на старшину волока, показывал на упитанных лошадей и стоящих у баркасов женщин, после чего крестился чуть ли не двумя руками. Местный начальник кричал не меньше, ехидно показывал на груз и вооруженную охрану в лице Норманна и итальянцев. В торговле выделялась одна деталь: обе стороны «не замечали» скованных пленников. Сами перевозчики не обращали внимания на орущих спорщиков, цепляли очередную лодку за брус штевня и выводили ее в воду ниже переката. Выг наконец выторговал льготный тариф и подошел за деньгами. Норманн открыл поясную сумку, где кроме самопальных денег лежало несколько серебряных и золотых монет из кармана Криса. Поразительно, но волок обошелся в несколько медяков.
