с Громовым – значит принять его и впустить в свою жизнь. В нашу с букашками жизнь.
И я… Я совершаю ошибку! Но о ней я пожалею потом. Когда-нибудь… Не сейчас.
– Лапина! – рычит он мне в губы, подталкивая к столу. – Хочу тебя сейчас! Прямо сейчас!
– Я что-то говорю против? – с вызовом спрашиваю и позволяю ему приподнять меня и усадить на стол. Сам же он устраивается между моих ног, по-прежнему обнимая за талию и глядя в мои глаза.
– Не играй со мной, Вика! Не сейчас!
– Разве я играю, – облизываю губы, склонив голову набок, подставляю его губам шею. С вызовом смотрю на него и ожидаю действий от этого альфа-самца, который так долго добивался, а когда я вот вся готовая перед ним сижу, застыл как вкопанный.
Может, ущипнуть его разок? Со всей силы и злости? С каплей нетерпения?
– Назад пути нет, господин декан, – шепчу, провоцируя его сорваться и вернуть мне моего любимого злого дикаря. – Либо сейчас, либо никогда.
И это словно щелчок срабатывает в его голове. Словно одичалый, он накидывается на меня, принявшись терзать и мучить и без того опухшие, красные, местами уже кровоточащие губы. Как голодный, он кусает их и прикусывает, после нежно слизывая кровь, которую сам же и пустил.
Из его квартиры, я сегодня живая точно не уйду. Не выпустят. Да и хочу ли я уходить?
Мои мысли оказываются пророческими, потому что меня не отпускают от себя всю чертову ночь и наказывают абсолютно за все. Даже за то, что меня хотят и меня наказывают.
Идиот! Дикарь! Чтоб его!
Владислав
Уровень страсти и любви, что мы дарим друг другу, зашкаливает до невозможности. То, что между нами происходило и в какие игры мы играли, стоило того. Это факт.
Этой ночью мы наказывали друг друга за содеянное. И оба получали от этого удовольствие.
Лапина моя! Целиком и полностью! С этой минуты ни малявка Артём, ни младший брат даже взглянуть на неё не смогут. Всех задушу!
– Моя, – шепчу на ухо девушке после того, как она опускается мне на плечо.
В ответ Вика лишь дарит мне улыбку, не проронив ни слова. А я ничего и не жду. И так всё ясно. Рядом со мной лежит девушка, которую я хотел.
– Поспим? – закидывает свою ногу на моё обнажённое тело, обняв покрепче.
– Устала? – ухмыляюсь.
– Ой, Громов, спустись на землю. Не строй из себя могучего зверя. Это не я на последних минутах начала тяжело дышать.
– Лапина, это никогда не закончится?
– Лапина никогда не сдаётся, – передразнивает меня, скривившись, и засыпает.
Ну что могу сказать? Раунд. Ещё один балл в её копилку. С этой девочкой постоянно нужно держать ухо востро. Только на секунду расслабился, и она по самому больному месту бьёт. Действительно, надо отдохнуть. Завтра, а вернее уже сегодня, от меня сто процентов будут ждать объяснений за то, что я ушёл с зачёта. Ещё и со студенткой.
– Вставай, соня, – будит нежный женский голос. – А ещё говорил, что я устала. Посмотри на себя, храпишь вовсю тут, – кидает, подарив сладкий поцелуй в щёку.
– И всё? – возмущаюсь, что всё ограничивается одним поцелуем. Можно было бы и что-то слаще сделать.
– О нет! Это только в фильмах утром все целуются и занимаются любовью. Извини, родной, но давай смотреть правде в глаза. Пока не почистишь зубы, я на твои губы даже смотреть не буду, – пытается встать, но я притягиваю её назад, ибо не готов отпускать от себя ни на секунду.
– Лапина! Вот что за привычка портить всю романтику утра? – открыв один глаз, прижимаю эту ворчливую дамочку ближе к себе.
– Громов, это правда жизни. Тебе-то в твои годы не знать, – пытается задеть за возраст. Только вот я не баба, которая парится из-за цифр в паспорте. По мне, так мужики чем старше, тем лучше становятся.
– Ох, малявка, – удерживаю её голову одной рукой, а второй руки, которыми она ещё предпринимает попытки вырваться из моей хватки.
Прижимаюсь своими губами к её, чтобы та правда жизни, о которой Вика мне тут рассказывает, мёдом не казалась.
Я, конечно, тоже не любитель экстрима, поэтому дальше не захожу, особенно против воли девушки. Но помучить эту принцесску ох как хочется.
– Громов! – пытается что-то сказать, но я вновь затыкаю рот поцелуем. Пытается вырваться, дёргает ногами, корпусом и всем, чем может, ведь руки её тоже захвачены.
– Ладно, ладно! – отпускаю её, ожидая ответного нападения.
– Ты реально идиот, – встаёт, натягивая на себя мою рубашку.
А вот сейчас действительно всё как в кино. И я могу с уверенностью сказать, что когда обнажённая девушка надевает мужскую рубашку, это выглядит эффектно не только в фильмах, но и в реальности.
– Красотка, – оценивающе оглядываю девушку.
– В курсе, – отвечает, завязывая свои длинные волосы в пучок, и возвращается ко мне.
«Не устояла», – мысленно довольно хмыкаю.
Но Лапина меня быстро обламывает, когда, наклонившись, просто достаёт телефон из-под подушки и выпрямляется, даже не обратив на меня никакого внимания. Подмигивает и принимается что-то в телефоне искать.
– Вика, вот мне интересно, ты это когда-нибудь перерастёшь? – поворачиваюсь на бок и разглядываю каждый миллиметр её лица.
Ещё недавно мы утопали в страсти, которую лично я давно не испытывал. Судя по тому, что было этой ночью с Викой, о ней можно сказать то же самое. А утром Лапина опять наступает на те же грабли и пытается вступить со мной на тропу войны.
Но нет! Я на такое не поведусь. Того, что происходило раньше, больше не произойдёт. Возможно, такое поведение Вики – это лишь защитная реакция из-за недоверия к мужчинам. Как-никак она растит двоих детей без мужа и не просто так. Было же что-то. Какой-то неудачный опыт, к примеру.
– Громов! – восклицает, откинув телефон на подушку. – У меня же нет одежды. Совсем. А через полтора часа мне нужно быть в академии, – оглядывает комнату в надежде найти остатки своей одежды, которые и так были непригодны для посещения занятий.
Костюм кобры, в котором максимум можно совращать малолеток. Серьёзно?
– Может, мы сегодня никуда не пойдём? – предлагаю, подмигнув.
– Ты декан. Можешь делать всё, что хочешь. А у меня сегодня устный зачёт по классическому танцу. А я в этом не сильна. Классика мне никак не даётся, – начинает паниковать, забыв об изначальной проблеме.
– Ладно, не кипишуй, родная, – успокаиваю девушку. – Нижнее бельё я тебе дам. Новое. Ничего, если денёк походишь в мужском белье? Кроме меня заглядывать тебе под юбку никто не посмеет.
– Какая, к
