Эд бормочет:
— Кажется, месяц…
Математика никогда не была моей сильной стороной, но, если не ошибаюсь, злополучный званый ужин состоялся всего две недели назад. Я снова смотрю на Элис Сэвилл, загорелую и золотоволосую, и понимаю, по какой причине Джеймс со мной порвал. Омары, собаки и кактусы тут ни при чем. И дело даже не в том, что я не влезаю в десятый размер. Он просто нашел более привлекательный объект.
— Не сомневаюсь, долго это не продлится, — бубнит Эд. — Но ты ведь знаешь, старушка, Джеймс просто помешан на деньгах…
Да уж. Похоже, это все, о чем он думает. Сколько раз я слышала, как мой герой вопит по телефону о продлении сроков и поиске новых вариантов.
— Говорят, — Эд понижает голос до шепота, — он серьезно погорел на спекуляциях. Скорее всего Элис нужна ему лишь затем, чтобы выбраться из ямы…
— Эд, даже не пытайся поднять мне настроение. Ты очень любезен, но это не поможет. — Я вытираю слезы. — Она красива, и Джеймс ее любит. Точка.
Изо всех сил пытаясь сохранять достоинство, я отталкиваю руку Эда и выскакиваю на улицу. Плачу не стыдясь — слезы катятся по щекам и падают. Я слышу, как Эд окликает меня, но мне все равно. Надо поскорее убраться отсюда. Ну и дура… Я в жизни не испытывала такого унижения.
И это о многом говорит.
Глава 8
Плюх! Олли проносится мимо стремительным кролем, брызги летят мне прямо в лицо. Отплевываясь, я по-собачьи плыву к бортику и хватаю воздух ртом. Я не помышляю о самоубийстве, и утопление вовсе не стоит на повестке дня. Хотя, возможно, мне придется утопить Олли, если он и дальше будет с той же утомительной старательностью меня развлекать.
— Иди сюда! — Олли снова проплывает мимо, на сей раз на спине. — Приложи немного сил, Кэти. Сама знаешь, это полезно.
— Сомневаюсь, — обиженно бубню я. Скажите, какой смысл начинать день замерзшей и промокшей? Конечно, с Джеймсом временами бывало нелегко, но я по крайней мере оставалась в постели до половины восьмого и ела завтрак перед телевизором. Никто еще не будил меня в шесть и не заставлял плавать.
Я вновь отрываюсь от бортика и пытаюсь следовать за Олли, стиснув зубы. Чем скорее перееду к тетушке Джуэл, тем лучше. Олли, наверное, думает, что оказывает мне огромную услугу, отвлекая от мыслей о разбитом сердце, но, честно говоря, я бы предпочла быть несчастной, чем делать зарядку. Я бы не отказалась полежать в постели, поплакать в подушку, ну и так далее. Если это позволительно героиням Джейн Остен, наверняка сгодится и для меня.
Плавая, я, во-первых, пытаюсь не думать о том, что совсем измучилась и пыхчу как паровоз, а во-вторых, мысленно продолжаю сочинять «Сердце разбойника». Бассейн не лучшее место для сочинительства, но иного выхода нет. И потом, лучше уж думать о Джейке и Миландре, нежели о чьем-то отклеившемся пластыре, который только что проплыл перед моим носом. Не исключено, что я подцеплю холеру и умру, не успев закончить роман. Литературные критики найдут разрозненные обрывки и оценят погибший талант. Студенты будут спорить на семинарах о том, что я имела в виду, а какой-нибудь университет учредит писательский конкурс в мою честь.
Удавись от зависти, Джоан Роулинг.
Миландра уткнулась лицом в подушку и горько зарыдала. Три долгих недели минуло с тех пор, как Джейк ускакал и от него не было вестей. Каждое утро она выходила в сад, плотно закутавшись в бархатный плащ, и взбиралась на вершину холма. Там она ждала, что вот-вот из наползающего тумана галопом вылетит черный жеребец…
Ведь Джейк ее любит.
Тогда почему же он не приезжает?
Честно говоря, понятия не имею, отчего Джейк покинул Миландру, — и уж меньше всех на свете способна об этом догадаться. Пока возлюбленная плачет в кружевную подушку, Джейк, возможно, кутит, болтает с трактирными девками или гоняет на новеньком жеребце с турбодвигателем. Бог весть как работает голова у мужчин.
Я уж точно не в курсе.
— Вылезай. — Олли протягивает полотенце, и я, словно кит, всползаю на бортик. — Сегодня уже лучше. Как ты себя чувствуешь?
— Потрясающе, — бормочу я, закутываясь в полотенце. Я устала и продрогла, а через полчаса предстоит общаться с одиннадцатым классом. Чаша моего терпения полна до краев.
— Вот и славно. — Олли сияет. — Завтра повторим.
— Не могу дождаться, — мрачно буркаю я, забираю сумку и смотрю на экран мобильника — на тот случай, если Джеймс позвонил, пока я была в воде. Никаких звонков. Впрочем, неудивительно. Скорее всего он трахается с Элис.
— Прекрати вздыхать, — требует Олли из раздевалки. — И хватит постоянно проверять телефон.
— Я не проверяю. — Торопливо прячу мобильник в сумочку.
— Собирайся поживее. Хочешь кофе?
— Сначала в душ, — говорю я. — Предпочту вымыться, не беспокоя лишний раз Кусаку. У меня разыгралось воображение — или он нехорошо косится всякий раз, когда я достаю сумочку с банными принадлежностями?
— Да, душ без Кусаки — отличная идея. — Олли кивает. — Честно говоря, нам бы поскорее отвезти его к морю. Держать эту тварь в морской воде и кормить рыбьим кормом обходится чересчур дорого.
— Кстати, нужно купить пульверизатор, чтоб в воде были пузырьки. Я видела такую штуку в садке для омаров, в Пэдстоу.
— Пузырьки? — Олли вытаскивает ключи из рюкзака. — Это омар, а не Джоан Коллинз. Чем скорее мы его выпустим, тем лучше.
— Скоро я поеду к Мэдди, — обещаю я. — Возьму с собой Кусаку. Потом я все улажу и найду новое жилье. Джуэл говорит, я могу остановиться у нее.
Олли выглядывает из-за дверцы шкафчика.
— Не придумывай. Из Хемпстеда в Илинг слишком далеко добираться. Живи у меня сколько вздумается, никто тебя не торопит, Кэти.
Но он ошибается — я тороплюсь. Мэдди права. Жизнь вовсе не генеральная репетиция, и более того, я сомневаюсь, что обрадуюсь, выйдя на сцену. И потом, вряд ли мне удастся и дальше переносить плохо скрываемое раздражение Нины. Пара — приятная компания, трое — толпа.
Включив душ, я задумываюсь о странном положении вещей. Я живу словно на необитаемом острове. Ни дома, ни возлюбленного, ни планов на будущее. Чувствую себя крошечной лодчонкой, которая плывет по морю темной ночью. Даже Джейк и Миландра меня покинули. Судя по всему, ноутбук им не понравился.
Тому, кто решил, что ноутбуки — хорошая идея, ни разу в жизни не доводилось таскать эту штуку по школе. Тетрадка была куда практичнее. Она не весила целую тонну и не била по ногам, когда я бежала за автобусом. Но, черт возьми, на дворе двадцать первый век, и если я собираюсь написать бестселлер, то у меня, похоже, нет выбора. Как и прочие мои коллеги, я сную по школе имени сэра Боба с ноутбуком за плечами, точь-в-точь черепаха. И как и все они, через десять лет подам в суд на департамент образования, когда спина откажется мне служить.
