из её девочек-подпевал.
Я выпрямилась и опёрлась рукой о кладбищенскую стену.
Она была шершавой и холодной на ощупь.
– Да, если уж на то пошло, это скорее ты перешла дорогу Эбони, а не Мюриэл, – сказала Айви.
Я зябко поёжилась. Не знаю точно, что именно произошло в эту ночь на кладбище, но этот обряд произвёл на меня самое что ни на есть жуткое впечатление. Конечно, это мог и не быть настоящий сеанс чёрной магии, однако намерения-то у Эбони были самые чёрные, самые мрачные, это уж точно. А значит, Айви была права, и следующей жертвой Эбони вполне могу оказаться я.
Мы возвратились в свою комнату. К счастью, Эбони не пришло в голову запереть за собой входную дверь, иначе нам с сестрой пришлось бы куковать на дворе до самого утра. Впервые в жизни я вдруг засомневалась, правильно ли выбираю свои счастливые числа. Не то чтобы я так уж сильно верила в сглаз, невезение и прочие дурные приметы, однако смотрите, что получалось: чуть дальше от меня по коридору живёт загадочная девочка, которая тайком держит чёрного кота, накладывает на людей проклятия, имеет на меня зуб, а я живу в комнате номер тринадцать. Хорошо ли это, а?
– Завтра нужно будет обо всём рассказать Ариадне и Мюриэл, – сказала я, позёвывая и переодеваясь в ночную рубашку. Она вряд ли могла меня согреть, но хотя бы была не такой кусачей и влажной, как школьное платье.
– Ты на самом деле думаешь, что это было проклятие? И что-то должно случиться? – спросила Айви со своей половины спальни. По тону сестры чувствовалось, что она хочет показать, будто не верит в это, однако голос её выдавал. Дрожал у неё голосок.
– Думаю, Пенни, в принципе, права, – ответила я. – В принципе. То есть, я считаю, что Эбони действительно ведьма, но только в том смысле, в каком и сама Пенни – законченная гадина. Что же касается магических способностей Эбони, тут я ничего не могу сказать наверняка, потому что не знаю. – Я с шумом втянула ноздрями холодный ночной воздух. – Хотя она, конечно, очень странная, этого отрицать нельзя. Да ты и сама это понимаешь. И знаешь, что я тебе скажу: Эбони совершенно не типичная громила-задавака-забияка. Вот в этом я уверена.
Я забралась на кровать, закрыла глаза и стала прокручивать в голове всё, что увидела этой, ещё далеко не закончившейся ночью. Заклинание при свечах. Завывающий среди старинных надгробий ветер. Странное звучание непонятных слов, которые произносила Эбони…
– Спокойной ночи, Скарлет, – прошептала из своего угла Айви.
– Спокойной ночи, – ответила я и, глубоко вдохнув, начала поворачиваться на бок…
Но тут что-то вскочило ко мне на кровать, и я вскрикнула от страха:
– А-а-а!
– Скарлет! Что? Что такое?
Я села в постели и увидела, что это такое. Точнее, кто.
Чёрный кот. Как его там назвала Мюриэл – формуляр? Фамильяр? Одним словом, кот, принадлежавший Эбони. Он стоял на моей постели, моргал своими янтарными глазищами и смотрел на меня с таким возмущением, будто я вторглась в его законные владения.
Я объяснила, что случилось, и услышала, как облегчённо вздохнула Айви, снова укладываясь на свою кровать.
– Ну, это не так уж страшно, – сказала она, зевая. – Подумаешь, кот.
– Наверное, прокрался сюда, когда мы заходили, – предположила я, извиваясь под одеялом в попытках сбросить кота на пол. Но он уходить не собирался, продолжал сидеть и смотреть на меня.
– Брысь! – прикрикнула я на него.
Но этот котик чихать хотел на моё «Брысь!». Он взмахнул хвостом и улёгся на мне, свернувшись клубочком.
– Ты что, шпионишь за нами, что ли? – спросила я, на что кот, естественно, ничего не ответил. Я неохотно выбралась из постели, согнала кота с кровати и открыла перед ним дверь. Он ушёл, но перед уходом ещё раз сердито посмотрел на меня и зашипел.
– Ладно, прости, не сердись, – шёпотом напутствовала я его. Я люблю животных, но мне вовсе не хотелось, чтобы утром к нам в комнату заглянул кто-нибудь из учителей и обнаружил, что мы с сестрой держим у себя кота. Это же чудовищное нарушение школьных правил!
Вскоре Айви начала посапывать во сне. Конечно, она очень устала. Я хорошо понимала её, сама чувствовала такую же усталость. Я легла в освобождённую от кота постель и плотнее закуталась в одеяло.
Больше никто мне не мешал, но перед тем, как уснуть, мне вдруг привиделся мерцающий свет зажжённых свечей, и где-то далеко, на самой грани слышимости, мяукнул кот.
Следующее утро выдалось хмурым, а барабанивший по стёклам дождь почти полностью смыл из памяти воспоминания о полуночном магическом обряде на кладбище.
Почти смыл, но не совсем, и они, эти воспоминания, с новой силой обрушились на меня во время завтрака.
Всё началось с того, что к нашему столу с озабоченным видом подошла миссис Найт и отозвала в сторонку мадам Зельду. Я прислушалась, и смогла уловить из их разговора вполголоса несколько слов, ключевыми из которых были «открытая входная дверь».
Я прикусила губу. Итак, незапертую дверь заметили. Но поскольку никаких имён при этом не называлось, это означало, что нас с Айви никто не видел. А теперь уже поздно, теперь уже никак не выяснить, кто выходил вчера ночью из школы и что делал во дворе. Поздно. Мы с сестрой вне подозрений, и это самое главное.
Следующим событием стало появление Эбони. Она вплыла в столовую такая сияющая, такая весёлая – ну никак не подумаешь, что она прошлой ночью колдовала на кладбище среди покосившихся старинных надгробий. В таком же приподнятом настроении явилась вместе с ней её свита – девочки улыбались, загадочно перемигивались и перешёптывались друг с другом. Я смотрела на них, тяжело прищурив глаза, и размышляла, как же Эбони удалось так быстро и так сильно привязать их всех к себе. Колдовство?
А последним, и самым важным, событием стало появление Ариадны. Она вбежала в столовую и сразу же бросилась к нашему столу.
Её мышиного цвета волосы растрепались, торчали во все стороны, школьный блейзер был застёгнут не на ту пуговицу.
– Куда вы так спешите, мисс Флитуорт! – начала миссис Найт, но Ариадна не дала ей договорить.
– Мюриэл! – крикнула она. – Мюриэл пропала!
Глава шестнадцатая. Айви
Я была в шоке, потому что с самого утра живо представляла себе, как Ариадна и Мюриэл придут в столовую и мы вместе посмеёмся за завтраком над странным представлением, которое Эбони устроила вчера ночью на кладбище. А теперь
