подпольные тайны и подговоры, то с химиком ему казалось все странно. Ну не может по идее такой молодой умный парень без веской причины стремиться в машину!
- А что не так? – изумился Ханк. – Я закончил университет, начал работать над диссертацией. На три года раньше своих сверстников я по идее попаду по распределению на интересную должность. Но что я там сделаю? На исследовательский корабль или в дикую колонию меня не возьмут, в лучшем случае будут присылать образцы в НИИ, и я буду пахать наравне со многими коллегами. Интересно, конечно, но… Я хочу приключений и больше отметиться в истории. Сам подумай – мне будут попадать в руки неизвестные ранее материалы и вещества, мне составлять по ним анализ, изучать свойства. Мне их называть! Вот как я могу отказаться от такого предложения? Может кто-то бы на моем месте и отказался, но явно не тот, кто любит свою профессию.
- И ради этого ты даже готов на опасную авантюру с машиной? – уточнил Вайон.
- Машина, космический корабль, колония, станция… Какая разница, если погибнуть в нашем мире можно даже разбившись на флаере по пути в ресторан, - пожал плечами Ханк. – О безопасном переходе в машину позаботятся остальные. А о спокойном пребывании в космосе позаботятся пилоты. Мы и так регулярно кому-нибудь доверяем свою жизнь. То врачам, то водителям общественного транспорта. Так что я вижу для себя в проекте не опасности, а набор возможностей.
С таким мнением Вайону сложно было не согласиться. Ход мыслей Ханка ему нравился. Легкий, свободный, не отягощенный прошлыми проблемами и жизнью, от которой хотелось бежать. Вайон очень хотел проникнуться такой идеологией и впитывал слова парня как губка. Когда-нибудь он обещал себе подумать над таким взглядом на жизнь и принять его.
- А почему наш неслучившийся пилот назвал тебя командиром группы? – под конец того вечера спросил Ханк, чем сбил Вайона со всех философвских размышлений о жизни.
- Не знаю, - честно сознался он. – Возможно, потому что я во время отбора проходил тесты на лидерские качества. Но я бы даже во сне не назвал себя командиром. Может быть, идейным вдохновителем максимум, но какая речь может идти о вдохновении в исследовательской работе.
Ханк смотрел на Вайона как на блаженного и улыбался чему-то своему в голове. Молча, глубоко задумчиво, словно уже представляя себя и команду в глубинах космоса, на пике их творческой и исследовательской деятельности.
- Не знаю, какой из тебя лидер, - сознался потом химик. – Но сам по себе ты просто прикольный.
В тот вечер Вайон уходил от Ханка на редкость в приподнятом настроении. С парнем оказалось легко общаться и легко дружить. Особенно здесь, в глубине Центра, где во всех уголках царила рабочая атмосфера, а Вайон с каждым днем начинал все больше чувствовать себя бестолково. Свою часть работы он выполнял не спеша, и постепенно отбирал литературу и информационную базу, которую хотел бы загрузить в свою машину. Следующий контакт через Пректона обещался только после полного выздоровления. А до тех пор можно было только втыкать в планшет и общаться с будущей командой, которая пока тоже «втыкала в планшет» и не более того.
Правда, вот после второго контакта Вайон снова оказался в лазарете и тихо взвыл. Вот стоило неделю маяться по Центру и лечить головную боль, чтобы на второй минуте эксперимента снова выпасть еще на несколько дней?!
А ведь Джаспер обещал, что все исправил.
Даже после прокола приходил и пытался объяснить почему так получилось. По его словам «скачок перехода дает сильную нагрузку, за секундную паузу техника вдогонку шлет потерянный пакет данных…». Эти объяснения Вайона быстро утомили, и он попросил программиста дать ему время отдохнуть. Хотя о каком отдыхе может идти речь, если коварные мысли прогрызают мозг и нашептывают, что никто не обещал легкости эксперимента.
Сколько раз еще придется так отрубаться?
***
- Есть контакт! Процесс стабильный. Начинается подгрузка данных.
- Джас, не гони! Притормози процесс. Дай время на адаптацию.
- Уже не могу. Программа автоматическая. Я и так сбросил все лишнее, что только можно.
- Пошла перегрузка. Джас, отключай Пректона! Дефибриллятор сюда! Живо!
- Твою мать… опять.
- Три. Два. Один. Разряд!.. Есть. Живой. В лазарет его.
***
Вторые сутки Вайон мрачно смотрел в осточертевший белый потолок. Сколько раз это будет еще продолжаться он не знал. Гарантий никто никаких не давал. Извинения доктора надоели. Как и бесконечные заверения Джаспера, что он «все поправил».
В кои то веки Вайон начал хотеть вернуться домой. Переехать к Рэтхэму было конечно, интересной, идеей, но дома он мог быть предоставлен сам себе. Там парень хотел вволю расслабиться. Залечь в теплой ванне. Вздремнуть здоровым сном на кровати. А перед этим он мечтал хорошенько напиться и, может быть, не добраться потом до спальни, а захлебнуться где-нибудь на середине планов.
Инстинкт самосохранения при подобных размышлениях даже не просыпался. Или отмер за очередным прожиганием мозга. Доктор утверждал, что все это пройдет, а до тех пор ему нужно держать Вайона под присмотром. Парень не протестовал. Периодически кивал на все и молча соглашался. А между тем, чем дальше, тем сильнее в голову скреблись коварные мысли. Может, он все-таки зря подался в проект? С таким неусыпным контролем, он даже если захочет сбежать – его не выпустят. Даже с того света откачают, если потребуется.
От мрачных размышлений
