При переходах на восток ветер и волны обычно были попутными, но это накладывало дополнительное напряжение на рулевые устройства "плавающих гробов", и почти всегда один или два из них стопорили ход и отставали от конвоя Тем временем над судном коммодора взвивался сигнал, по которому остальные суда должны были уменьшить скорость хода, чтобы дать возможность отставшим догнать конвой.
Этот период относительного бездействия способствовал сплочению нашей эскортной группы. "Хесперус" все реже давал сигналы другим кораблям группы при тех или иных обстоятельствах, так как командиры кораблей знали, каких действий от них ожидают, и обычно выходили в требующемся направлении, не ожидая приказаний.
Все это время группа, которой я командовал, состояла из эскадренных миноносцев "Хесперус" и "Ванесса", а также корветов типа "Флауэр" "Дженшиен", "Климейтис", "Хедер", "Кампэньюла", "Миньонет" и "Суитбрайэр".
С одним из очередных конвоев группа вышла из Ардженшии в Англию в конце декабря 1942 года.
Переход проходил, как обычно, в спокойной обстановке, и мы уже собирались разделить суда конвоя на группы в зависимости от их назначения. Но вдруг появилась возможность нанести удар по противнику, не задумываясь, помешает ли это выполнению требования конвойной инструкции, которое, как пугало, всегда висело над нами - "обеспечить безопасное и своевременное прибытие конвоя". В полдень хорошо знакомый звук телефонного звонка из радиопеленгаторной рубки, который я каким-то шестым чувством неизменно определял как срочный еще до того, как слышал доклад по телефону, заставил меня поспешить на мостик. Немецкая подводная лодка только что передала донесение об обнаружении нашего конвоя из точки, находившейся у нас за кормой, и так как нам удалось перехватить наземную волну ее передатчика, можно было предположить, что она находится приблизительно в десяти - пятнадцати милях от нас. Не было необходимости заботиться об уклонении конвоя или думать о том, как бы избежать лодок, так как конвой уже почти прибыл к месту назначения, а лодки противника в этот период не действовали вблизи наших берегов. Короткий сигнал послал "Ванесса" полным ходом по пеленгу на немецкую лодку. Поспешно сообщив сигналом коммодору конвоя о своих намерениях, "Хесперус" устремился вслед за "Ванесса".
Стоял ясный зимний день. Море было спокойно, но из-за атлантической зыби, в которую мы попали, "Хесперус" стал черпать зеленую воду на полубак и даже на мостик.
Пока "Хесперус" прокладывал себе путь, с "Ванесса" начали поступать донесения. "Вижу немецкую подводную лодку в надводном положении. Пеленг 235°". Затем: "Немецкая подводная лодка погрузилась. Рассчитываю прибыть в точку погружения через 15 минут". Трудно было предугадать, успеет ли "Хесперус" прибыть в район боя вовремя, чтобы принять участие в боевых действиях.
Однако "Ванесса" не удалось установить контакт с погрузившейся лодкой, и как только мы присоединились к нему, мы организовали совместный поиск. Вдруг всего в пятидесяти метрах от нас я увидел поднимающуюся из воды трубу перископа, направленную на "Ванесса". Труба находилась так близко от нас, что невозможно было быстро развернуть "Хесперус", чтобы пройти над подводной лодкой и сбросить на нее глубинные бомбы. В то же время важно было срочно принять какие-то меры, так как эту смелую подводную лодку, по-видимому, не смущало присутствие "Ванесса". К тому же, считая, что "Ванесса" находится здесь один, лодка собиралась выпустить в него торпеды. Я закричал неистовым голосом, чтобы дали полный ход, и, стараясь забросить корму "Хесперус" возможно ближе к лодке, сбросил серию глубинных бомб. Не рассчитывая нанести лодке смертельный удар, я надеялся напугать ее и сбить прицел ее командира. С взрывом бомб подводная лодка ушла на глубину, и охота началась.
Очень скоро, когда возмущение воды, вызванное взрывом серии бомб, улеглось, мы установили с лодкой гидроакустический контакт и скова вышли в атаку. На этот раз мощность взрыва бомб и сильное возмущение воды, казалось, говорили об успехе. Но немецкая подводная лодка не была серьезно повреждена, хотя и получила сильную встряску. Оставаясь на глубине, она продолжала маневрировать. "Ванесса" атаковал также неудачно. Гидрологические условия в это время были посредственными. Оба корабля испытывали затруднения в поддержании контакта, и в конце концов произошло то, чего я очень боялся, - мы потеряли контакт с целью. Корабли расширили сектор поиска, но эхо не приходило. После беглого ознакомления с автоматическим планшетом, на который были нанесены наши курсы и расчетный путь подводной лодки, я организовал совместный поиск, чтобы исследовать все точки, которых могла достичь подводная лодка.
Все мы находились в сильном волнении. Неужели лодке удалось ускользнуть от нас? Наши отношения с Уильямсом - офицером по противолодочной обороне и одновременно моим старшим помощником - стали натянутыми, так как каждый из нас знал, что если корабли упустят лодку, ответственность падет только на нас. Надежда на обнаружение лодки стала исчезать. Но вдруг из рубки гидроакустика вырвался радостный крик "Контакт", и долгожданное эхо снова зазвучало в наших ушах. Мы еще раз вышли в атаку, но и на этот раз успеха не имели. Короткий зимний день близился к концу, когда я приказал "Ванесса" присоединиться, чтобы предпринять еще одну атаку, пока на "Хесперус" из погреба на палубу поднимались запасные глубинные бомбы. Однако результаты этой последней атаки сказались только после наступления темноты. С "Ванесса" сообщили: "Немецкая подводная лодка в надводном положении. Иду на таран". Как стало ясно позже, с противником далеко еще не было покончено и после этого.
Дело в том, что подводная лодка имела возможность идти полным ходом под дизелями. Форсируя хода, она пыталась в темноте удрать от "Ванесса", преследующего ее по пятам. Один раз они по существу столкнулись, но "Ванесса" удалось нанести по лодке лишь скользящий удар, после чего она продолжала отходить полным ходом. Артиллерийский огонь по непрерывно маневрирующей цели был бесполезен, и нам пришлось приказать "Ванесса" прекратить его, тем более, что в темную ночь могли получить от него повреждения и мы сами.
Затем преследование начал "Хесперус". Между тем немецкая лодка продолжала уклоняться. Я делал все возможное, чтобы удержать лодку в носовых секторах, т. е. в положении, удобном для таранного удара или для атаки глубинными бомбами.
Машинные телеграфы отчаянно звякали. В котельном и машинном отделениях кочегары и машинисты работали не покладая рук, чтобы запустить машины на полную мощность. "Хесперус" шел полным ходом, и когда я пытался круто развернуть его, чтобы попасть внутрь окружности, по которой циркулировала подводная лодка, имевший меньший диаметр циркуляции, он содрогался всем корпусом. В рулевой рубке рулевой с неимоверной быстротой вертел штурвал, едва поспевая выполнять следовавшие одна за другой команды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
