слезы радости наполнили глаза.
Мне нравилась моя история.
Рукопись нуждалась в редактировании и тщательной вычитке, но сам рассказ представлял собой солидный первый набросок. Мои персонажи не были идеальными, они были реальными. Чтобы вписать друг друга в свою жизнь, им требовалась работа. Они боролись на своем пути, сталкиваясь с личными битвами, с которыми нелегко бороться в одиночку, но они научились доверять друг другу.
Мне нравилась моя история.
Мне понравилось писать мою историю.
Полностью отдавшись, я позволила этому процессу поглотить меня освобождающим образом. В моем творчестве не было никаких правил. Я могла диктовать своим персонажам все, что хотела.
Не было никакой проверки фактов, ставящей под сомнение все, что я сделала. Мой босс не давил на меня, чтобы я уложилась в срок. Руководители газеты не требовали, чтобы я раскручивала историю определенным образом. Это был, безусловно, самый поучительный и полезный писательский опыт, который у меня был со времен колледжа.
Даже если я продам всего десять экземпляров, мне будет все равно. Написание этого романа было лучшей терапией, чем когда-либо могла быть оплата услуг квалифицированного специалиста.
Главная героиня была ущербной версией меня самой, изо всех сил пытающейся преодолеть неверные решения. Больше всего она сожалела о том, что пожертвовала своей моралью ради продвижения по карьерной лестнице. И все же главный герой все равно любил ее. Он лелеял ее недостатки.
Художественная литература была замечательной. Я могла подарить ей мужчину, которого я никогда не найду, мужчину, которого не существовало в реальном мире. Потому что ни один порядочный, благородный, добрый человек не захотел бы иметь со мной ничего общего.
Антон назвал меня шлюхой в ту ночь, когда чуть не убил меня
Это было правдой.
Я буквально протрахала свой путь к рассказу.
Обманула ли я его, чтобы получить улики, способные остановить его преступную империю? Да.
Занималась ли я с ним сексом, потому что знала, что это продвинет мою карьеру? К сожалению, ответ на этот вопрос также был утвердительным.
Я спала с Антоном — мужчиной, которого ненавидела, — в течение нескольких месяцев, потому что хотела стать следующей Дианой Сойер или Барбарой Уолтерс.
Я сомневалась, что когда-нибудь прощу себя, но написание книги помогло.
Это дало мне шанс написать концовку, которую я хотела.
Моя героиня преодолела свои прежние прегрешения. Она обрела новую жизнь, в которой могла чувствовать себя хорошо.
Может быть, когда-нибудь я и сама найду кусочек ее счастливого конца.
Как бы то ни было, писательство дало мне отдушину. Писательство не только оказало терапевтическое воздействие, но и дало мне цель. Я работала над чем-то, а не просто сидела без дела. Я находила целеустремленную, амбициозную женщину, которой не хватало с тех пор, как я прибыла на аванпост.
Я снова обретала себя.
Слеза скатилась по моей щеке и упала на рубашку. Я не пыталась смахнуть ее, я просто позволила ей и тем, что последовали за ней, упасть.
Это были не грустные слезы.
Это были слезы надежды.
Я улыбнулась, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться.
Я написала книгу.
Закрыв крышку своего ноутбука, я отложила его в сторону и встала. Комната была слишком мала для того, насколько большой я себя чувствовала, поэтому я выбежала наружу. К тому времени, как я добралась до линии деревьев, ведущей на луг, я уже бежала, а Бун игриво наступал мне на пятки.
Я подпрыгнула и закружилась на открытом солнечном свете, аромат сосновых иголок и зеленой травы наполнил мой нос, запах опьяняющий и чудесный. Он был легким и чистым, сладким и полным обещаний.
— Вуу-хуу! — крикнула я, запрокинув голову к небу и крутанувшись с раскинутыми по бокам руками. Бун залаял и прыгнул мне под ноги. — Я написала книгу! — Я засмеялась и снова закричала.
Кружась и танцуя, я позволила своей улыбке сиять. Я прокричала во все горло: «Холмы оживают под звуки музыки»9. Джули Эндрюс не имела ничего общего с той чистой радостью, которую я испытала впервые за… слишком долгое время.
И тут меня осенило.
Идея для романа номер два.
Я улыбнулась, позвала Буна и помчалась обратно к аванпосту.
Чернила в моей первой книге, едва ли высохли, образно говоря, но мне было все равно.
Несколько часов спустя я закончила первую главу своего второго романа, и это было потрясающе.
Я больше не была репортером. Я была писателем.
И я никогда не собиралась оглядываться назад.
Я убрала свой ноутбук и бросилась к двери, когда снаружи послышался шум приближающегося автомобиля.
Как всегда делала, я приоткрыла дверь и заглянула в маленькое отверстие, чтобы убедиться, что это Бо. Еще не прошло недели с его последнего визита, так что мое сердце колотилось быстрее обычного. Когда в поле зрения появился его грузовик «Green Colossus», я расслабилась и выпустила задержанный воздух.
Я понятия не имела, что бы я делала, если бы на аванпост приехал кто-то другой, кроме Бо. Наверное, взбесилась до чертиков, а потом спряталась в ванной.
Бо припарковался и вылез из своего грузовика, обогнув капот и идя в мою сторону. Я сделала пару коротких вдохов, и мое сердце пропустило удар. Его вид действовал на меня каждый чертов раз точно так же, как и в первый.
— Привет, Голиаф.
— Привет. — Он не улыбнулся. Он не называл меня Маленькой печенькой. Он просто вошел прямо в мое личное пространство и за локоть повел меня внутрь.
Что-то было не так.
— Что не так? — Мои руки начали дрожать, когда меня охватила паника. Что-то случилось с моей семьей? Или Фелисити? Неужели Фёдоровы добрались до кого-то, кого я любила?
Он отпустил мой локоть и оглядел меня с ног до головы. Когда он решил, что со мной все в порядке, он начал потирать свою бородатую челюсть.
— Бо? — Мой голос дрогнул. Ничего хорошего из его уст не выйдет.
— Иван Фёдоров сегодня приехал в Прескотт.
Мое сердце упало в желудок, и кровь отхлынула от моего лица. Бо потянулся и поймал меня за руку, поддерживая.
Почему брат Антона оказался в Прескотте? Разве у него не должен быть запрет о выезде из города? И если Иван приехал в Монтану, означало ли это, что Антон был во Флориде?
— Иди сюда, — сказал Бо, подводя меня к бревенчатому стулу, чтобы я села. Он присел передо мной на корточки и взял меня за руку. — Все в порядке. Сделай вдох.
Я кивнула и втянула в себя побольше воздуха. Мои руки все еще дрожали, но кислород
