class="p">Следующее, что я говорю, срывается с моих губ само по себе, в спешке, пока я не упустил свой шанс.
— Ты спас меня.
Его мышцы напрягаются, челюсть снова тикает, а глаза каким-то образом твердеют еще больше. Испугавшись, что он уйдет прежде, чем я смогу пойти дальше, я заставляю свои ноги сделать шаг вперед, затем еще один, пока не оказываюсь достаточно близко, чтобы приподнять подбородок, чтобы увидеть эти глаза.
— Почему? — Шепчу я. С близостью его тепло достигает меня, как шелковое одеяло, дразнящее мою кожу, заставляя меня хотеть придвинуться еще ближе. Но я этого не делаю.
Наступает минута молчания.
— Я не могу на это ответить.
— Не можешь? Или не хочешь? — Мой взгляд ненадолго скользит к его шее, когда я вижу, как он сглатывает, затем возвращается к его лицу. — Пожалуйста. Почему ты спас меня?
Наконец, он просто качает головой, почти признавая поражение. Такой контраст с жесткостью его тела, пугающей осанкой его крепкого телосложения.
— Я… точно не знаю.
По какой-то причине уязвимость его ответа сильно поражает меня. Этот мужчина, такой непреклонный и сосредоточенный, обладающий достаточной силой, чтобы одним взглядом украсть мою душу. И все же в этот момент он кажется таким… неуверенным? Осторожным?
Он делает один медленный шаг назад, подальше от меня.
— Следующий вопрос.
Теперь его спина почти прижата к стене, больше идти некуда.
Мои брови сходятся вместе, мои глаза обводят линию его подбородка, то, как его губы сжимаются, когда он наблюдает за мной.
Подожди, я ставлю его в неловкое положение?
На всякий случай я следую его примеру и сама делаю несколько шагов назад. Его широкие плечи слегка расслабляются, ровно настолько, чтобы подтвердить мои подозрения. Я оставляю свое наблюдение при себе и решаю воспользоваться этим временем, которое он мне дает.
Я ничего не могу поделать, когда мои вопросы сыплются все вместе, в спешке.
— Как ты это делаешь? Просто появляешься из ниоткуда? И что случилось с моей рукой на днях, когда я потянулся к тебе? Почему иногда, как сейчас, я могу видеть тебя, но в другое время я могу… чувствовать тебя? И почему в одну минуту ты тверд, а в следующую почти как бы угасаешь?
Он качает головой, сжимая кулаки, явно чем-то расстроенный. Из-за меня? Это не доходит до его глаз, но это не останавливает напряжение в моем животе. Однако то, что он делает дальше, почти заставляет мою челюсть отвиснуть, и я не могу не смотреть зачарованно. Он облизывает губы, нежно прикусывая нижнюю, затем запускает пальцы в эти густые, растрепанные пряди волос, как будто что-то обдумывает.
Я не осознаю, что, наблюдая за ним, я прикусываю собственную губу, пока она не начинает болеть. Я быстро отпускаю ее и поднимаю подбородок с дерзким выражением лица. Это моя поза «ты — не — видел — этого».
Когда его темный взгляд снова встречается с моим, он решительный. Какое-то решение принято.
— Что? — Спрашиваю я, все еще чувствуя себя сбитой с толку и взволнованной.
— Слишком много вопросов, — бормочет он с ноткой раздражения в голосе. Хотя он все еще в основном осторожен, по его глазам ничего не прочесть. — Что касается последнего, то проще просто показать тебе.
— Эм… Что именно это значит?
Прежде чем я успеваю ответить, он дистанцируется, двигаясь через комнату, в самый дальний угол от того места, где я стою.
— Я не понимаю.
— Просто подожди.
Проходит секунда.
И еще одна.
Затем я замечаю как усиливается колебание его формы, как его грудь и торс начинают расплываться, как и все очертания его тела. Я открываю рот, не уверенная, как это что-то объясняет, и он ловит мой взгляд. Он полностью сосредоточен на мне, его пристальный взгляд, как проникающая нить, соединяет меня с ним, желая, чтобы я оставалась терпеливой. С каждой проходящей секундой он все больше тускнеет. Я могу различить грязновато-белые цвета стены позади него, которые то появляются, то исчезают из поля зрения.
Без предупреждения он пересекает комнату, делая длинные, уверенные шаги, пока не оказывается прямо передо мной.
— Прикоснись ко мне. — Его команда низкая, грубый тембр, от которого по моему телу пробегает дрожь.
Я застыла, желая, чтобы нервы, которые внезапно затрепетали у меня в животе, успокоились. Медленно я протягиваю руку и подношу пальцы к его напряженной груди. Жар его кожи проникает прямо через футболку в меня. Легкое поглаживание, соприкосновение его тепла с моим, и он уже становится более твердым. Я задыхаюсь, и моя голова наклоняется, чтобы я могла встретиться с ним взглядом. Я знаю, что вижу, как его фигура уплотняется, когда он рядом со мной, но я все еще не понимаю. Как это могло быть? Почему?
Он смотрит на меня сверху вниз, темные ресницы отбрасывают полумесяцы на его скулы. Нечитаемо.
Я позволяю своему взгляду и руке блуждать. Мои пальцы не торопясь скользят вверх по его шее. Я поглаживаю большим пальцем твердый край его подбородка, прежде чем скользнуть вверх и зарыться в его волосы. Они мягче, чем я думала, и к тому же гуще. Медленно, осторожно я приглаживаю пряди, беспорядочно падающие ему на лоб, отводя их в сторону, только для того, чтобы они непослушно откинулись назад. Я почти забыла о причине, по которой я делаю это в первую очередь, и когда я понимаю, что это, вероятно, не то, что он имел в виду, я опускаю руку.
У меня перехватывает горло, и я прочищаю его, прежде чем снова посмотреть на него. Но то, что я нахожу, не является черновато-серым, как я ожидала. По краям радужки мерцает темно-зеленый цвет, совсем как в ту первую ночь на озере.
— Твои глаза, — выдыхаю я.
Кажется, в них вспыхивает что-то вроде узнавания, и он слегка, но решительно встряхивает головой. Вот так просто зеленый цвет исчез, не оставив даже следа, который можно было бы найти. Он делает медленный шаг назад, внезапное движение разрушает гипнотический транс, которым он меня околдовал. Я глубоко вздыхаю.
Оглядывая его с головы до ног, я замечаю, что теперь он такой же настоящий, как и я. Приходит осознание.
— В тот день на тротуаре. Вот почему ты пригвоздил меня к тому дереву, когда начал исчезать. Чтобы сократить расстояние между нами, чтобы ты мог… остаться…
Он ничего не говорит, просто наблюдает за мной. Теперь его бдительность усилилась еще больше. Глаза, рот и челюсть напряглись. И я знаю, что это все, что я смогу получить от него сегодня. Его терпение по отношению ко мне
