едва ли двадцать стукнуло, ей – сто двадцать, о чем король в свои пятьдесят с небольшим едва ли догадывался. Изяслава была красива. Огромные темно-зеленые глаза с черными длинными ресницами и пристальным кошачьим прищуром. Двигалась ведьма с грацией хищника, практически врожденной – Изяслава в силу вошла, убив оборотня-людоеда, а потому грация у нее и была хищная, опасная, завораживающая. Почти восемьдесят лет Изяслава главенствовала над ведьмами в нашем Полесье – сильная, расчетливая, решительная, на расправу скорая и в то же время правильная, справедливая, честная.
А потом влюбилась.
Как девчонка юная. В результате взошел на престол не старший сын и наследник князя, а младший – оболтус и бабник… ну судя по слухам. Сама я судить не могла, меня тогда еще не было. Но что сказать точно можно было – влюбилась ведьма, влюбилась, да так, что ни жить, ни спать без княжича не могла. Любила Изяслава страстно, слепо и безответно практически. В итоге молодой княжич поиграл-поиграл да бросил, увлекшись очередной красавицей, а Изяслава поначалу от тоски сохла, а потом тоже бросила… все королевство к его ногам. Вот так и стал беспутный Казимир королем. В целом сначала князем, но титула князя ему показалось недостаточно и он самопровозгласил себя королем. Изяслава поддержала.
Ведьмы тогда ни одна супротив ничего не сказали, решили, что так оно и надобно. Что заглянула Изяслава в самое будущее, что беду от королевства отвести хотела или еще что-то в том же ключе. Доверяли мы, ведьмы, друг другу, вот в чем проблема. И я доверяла. Ни мысли про то, что Изяслава любимому из корысти любовной лишь помогает, никогда не возникало.
Никогда.
До сего дня.
А сегодня вдруг возникла… эта мысль.
Я поначалу и не поняла-то, откуда она вообще появилась, мысль эта тревожная, да на Изяславу смотрела растерянно, недоуменно, сконфуженно, только вот сердце билось все быстрее и быстрее…
Что-то было не так.
Совсем не так.
Не знаю что.
Я взгляд на мгновение опустила, и нахлынула на меня вновь решимость информировать руководство о внештатной ситуации. А ситуация-то была внештатнее некуда. И ведьминский кодекс в подобном случае был непреклонен – я обязана была поставить в известность главенствующих ведьм. Без вариантов. Выложить все как есть, а дальше уже пускай там наверху разбираются. Мы, ведьмы, своенравные, конечно, но лишь на первый взгляд. А по факту существует строгая иерархия и не менее строгие правила.
Но едва я взгляд подняла да вновь на Изяславу взглянула – как опять почуяла неладное. Что-то было не так. Только вот что?
Ведьмы делятся на четыре типа, и у каждого свои плюсы да минусы имеются, свои слабые и сильные стороны.
Прирожденные ведьмы – то есть «от рождения». Это те, что от матери али от бабушки силу особую унаследовали. Существует дар силы, что передается каждому поколению, то есть от матери к дочери, но бывает дар переходит и через поколение – от бабушки к внучке. Считается, что с прирожденными проще всего дело обстоит – способности слабые, да не всякая их у себя выявит, многие до самой смерти знать не знают, ведать не ведают, что особенные они и дар у них имеется. Но у рожденных ведьмами и своя сильная сторона есть – они видят истину, не терпят несправедливости, слова их воплощение обретают, заговоры их болезни да хвори изгоняют, моленья земля-матушка слышит, а проклятия приговором становятся.
Второй тип – ученые ведьмы. Когда-то в старину такие ведьмы получались из тех, кто шел в обучение к особо сильным прирожденным ведьмам, тем, что свои способности осознали да развили. Тогда-то и появились такие понятия, как Старшая ведьма, та, что учит, та, что наставляет, та, что ведает тайны земли. Ученые ведьмы в отличие от прирожденных знали, что делать, как делать да как содеянное исправить. Именно они сформировали представление о ведьмах в народе. Именно они создали Совет Ведьминский, кодекс, правила да законы для всех нас, одаренных особой силою. Ведьмы ученые стали теми, кто вышел из тени, сорвал покровы тайны с нашей братии да гордо выступил против всех разом. Они бросали вызов магам, они не боялись властей, они строили школы ведьминские, где обучали новых ученых ведьм, они были силой, с которой и королям приходилось считаться. Они стали основой… но на этом не остановились.
Инициированные ведьмы – стали следующей ступенью развития нашего ведьминского сообщества. Инициация могла проходить разными путями, но от того пути, который выбран был, и зависели способности самой ведьмы. Инициация путем ритуала жертвоприношения не одобрялась никем из ведьм, но почти все Старшие ведьмы избирали именно этот путь. Он был простым, давал точные результаты и предсказуемый эффект. Конечно, проще убить мага, оборотня или вампира и поглотить силы убиенного, чем тратить годы на медитации, выстраивание собственного источника силы, поглощения энергии земли да напитания лунным светом. Но прирожденные ведьмы выбирали сложный путь, потому что не могли, просто никак не могли убить ради усиления сил. Мы могли убивать ради спасения жизни, в бою, когда защищали, но убивать, чтобы получить силу и пройти инициацию, не могли. От того в итоге и произошло разделение на Старших и Верховных ведьм. Среди Старших еще встречались ведьмы, прошедшие инициацию путем убийства ритуальной жертвы, но вот среди Верховных – инициированными путем убийства были все. Инициированные ведьмы отличались высокомерием, жестокостью, силой, умом, вечной молодостью и являлись теми, кому в глаза боялись смотреть даже ведьмы. Опасными они были.
Но существовали и те, кто оказался опаснее всех прочих – стихийные ведьмы. До сего дня неизвестно, к какому виду они относятся. Были ли рождены с даром, как прирожденные, али обрели силу путем учения, как ведьмы ученые – не ведал никто. Стихийные ведьмы появлялись неожиданно, уровень силы своей не контролировали и потому могли уничтожить целое поселение, а хуже того – исправить причиненный вред не могли. Сейчас стихийных ведьм магам было предписано уничтожать. Сразу, с ходу, без вопросов. И за гибель стихийной ни одна ведьма на мага косо не взглянет вовсе… С некоторых пор Верховные позволили убивать стихийных ведьм даже магам… Как бешеных собак, коих уже не спасти, не вылечить… И от этого горько мне было до сих пор, никуда та горечь не ушла.
Но все же в основе своей ведьмы делились на две категории – рожденные и обученные. Между ними разница существенная – прирожденные силу имеют от природы, от земли-матушки, и потому они кажутся чудесными. Смотришь на такую ведьму и думаешь, что если прикоснуться к ней, произойдет что-то невероятное. У ученых ведьм не было этого волшебного чего-то, то ли ауры, то ли чувства, словами не описать. Но Старшие ведьмы, они ощущались близкими, как родная бабушка, что-то в них притягивало, что-то доброе и светлое, что-то родное. А вот ученые завсегда держались холодно и отстраненно, немного даже надменно, и смотрели свысока да снисходительно, и желания к ним прикоснуться не возникало вовсе.
Так вот Изяслава была рождена ведьмой, дар у нее был от матери. И хоть и стала она инициированной, убив обезумевшего бешеного оборотня, а все же оставалась, как и все прирожденные, светлой, близкой, почти родной.
Но сейчас я смотрела на нее и ничего не ощущала.
Изяслава сидела в королевском дворце, в своем кабинете. Женой возлюбленного, коего сделала королем, она не стала – не королевских же кровей и даже не княжеских, но терем, отстроенный в целый дворец, пусть и не самый достойный, стал ее домом. В резиденции королевской у Изяславы была своя башня, куда подниматься мог лишь король Казимир, и никто более. Из окон стрельчатых открывался вид на весь город, словно вся столица лежала у ног королевской ведьмы. Повсюду стояли полки с древними книгами, на столе за спиной Изяславы кипел отвар в реторте магической, там же подогреваемый тремя магическими свечами висел небольшой котелок, в нем бурлила темно-зеленая, в цвет глаз ведьмы тягучая жидкость, по виду – яд. Но пуще всего тревожил черный ворон, давний спутник Верховной. Обыкновенно он подле Изяславы завсегда был, то на плече, то на столе, к хозяйке поближе, а ныне оказался заперт в клеть птичью, да пуще того – его лапка была прикована к жердочке.
А с чего бы ведьме своего друга верного, что ни одно столетие уж
