Последняя новость не слишком обрадовала Пат, но она утешала себя мыслью, что после столь «трогательного» расставания ее родственница скорее оставит все свое состояние приюту для бродячих собак, чем строптивой внучке.
Я смогу приодеть Жана-Луи в костюмы от Армани, подумала Пат, подписывая документы, связанные с получением наследства. И только выйдя из конторы адвоката, она вдруг осознала, что только что собственноручно расписалась в том, что признает себя Патрицией Шандо, а не Анжеликой Касте.
Мысль о том, что она скользнула в прежнюю жизнь с почти пугающей легкостью, как в какую-нибудь разношенную туфлю, угнетала Патрицию. Что бы там ни говорил Майлз Кейн, она вернулась в Лондон совершенно другим человеком. И, несмотря на уверенность в такой перемене, ее не покидало какое-то странное чувство, побуждавшее как можно быстрее вернуться к Жану-Луи.
Всю следующую неделю она часто звонила ему во Францию, но эти разговоры не приносили радости. Художник был вечно занят, постоянно спешил, а однажды пожаловался, что американке приспичило возвращаться в Штаты.
— Но я не могу гнать халтуру, — втолковывал он. — Лучше поеду с ней в Калифорнию и там закончу портрет. Неплохая идея, а? В Америке можно будет набрать новых заказов. Если только ты со своим наследством не возьмешь меня на буксир. — И он добавил со своей обычной нетерпеливостью: — Ты все там уладила?
— Не совсем еще, — уклончиво ответила Патриция. Она терпеть не могла, когда на нее давят.
Похоже, оба жениха всерьез занялись перетягиванием каната, используя ее каждый в своих целях. Так пусть катятся к чертям, в сердцах подумала она, и дадут мне возможность распоряжаться собой. В конце концов, в этом Лондоне есть на что потратить деньги.
Майлз держался с Патрицией подчеркнуто корректно, что не помешало ему пригласить ее на выставку живописи. Она согласилась, но за этим последовало посещение балета, ложа в опере, ярмарка антиквариата…
И вдруг оказалось, что появляться в свете в сопровождении такого спутника вовсе не так уж неприятно — разумеется, пока тот держит себя в руках.
Она так и не уступила его настойчивым просьбам перейти на «ты», и их диалоги продолжали производить странное впечатление. Привыкнуть ко всему этому было непросто, и Патриция часто ложилась в постель слишком взвинченной, чтобы как следует выспаться. Чтобы снять напряжение, она взяла привычку перед сном на полчаса забираться в сауну.
Однажды действие пара оказалось настолько дурманящим, что Пат забылась глубоким сном, лежа на животе и уткнувшись лицом в руки, и не услышала, как дверь в сауну отворилась. Очнуться ее заставило только прикосновение Майлза к ее обнаженному плечу.
— Э-эй! — вскинулась она.
— Лежи спокойно, — прошептал он. — Коснувшись ее шеи и, нащупав сведенные напряжением мышцы, он принялся массировать большими пальцами их тугие сплетения. — Ты очень крепко спала.
Она попыталась встать.
— Я же запретила вам прикасаться ко мне!
— А я и не нарушал запрета, — возразил он, настойчиво укладывая ее обратно на деревянный диванчик. — Это не касается наших с тобой отношений… Почему ты заснула?
— Вероятно, переутомилась, — ядовито ответила Патриция.
— Плохо спишь ночью?
Девушка замялась.
— М-м… не слишком крепко.
— Что, кровать неудобная?
— Напротив, замечательная.
Майлз, тем временем, набрал на руку немного масла, и его большие пальцы заскользили сверху вниз по шее девушки плавными расслабляющими движениями.
— Так, может быть, тебе трудно заснуть по той же причине, что и мне?
— Что-что? — насторожилась она.
— Именно это. Когда знаешь, что ты совсем рядом, такая желанная и недоступная, трудно расслабиться.
— Ничего подобного, — возмутилась Патриция.
— Знаешь, радость моя, — тихонько рассмеялся Майлз, — никогда не пытайся обмануть человека, который делает тебе массаж. Напряжение мышц мигом выдает тебя. К тому же ты никогда не умела врать.
Девушка собиралась оттолкнуть этого нахала, но она была совершенно голой, если не считать обернутого вокруг талии полотенца, и боялась лишиться этого единственного атрибута одежды. Пришлось лежать смирно, невольно отмечая искусство, с которым его пальцы, сильные и нежные одновременно, массировали ее напряженные мышцы.
— Где вы этому научились? — не выдержала она.
— На тренировках.
Он занялся ее плечами. Пат закрыла глаза, наслаждаясь теплыми успокаивающими прикосновениями. Сейчас она поблагодарит его, выгонит, потом примет душ и отправится спать. Но ей было так тепло и приятно, что спешить не хотелось. Сменив позицию, Майлз принялся массировать ее ноги, начиная со ступней. Патриция захихикала.
— Я боюсь щекотки.
— Прости, я забыл. — В его голосе послышалось шутливое раскаяние.
Он провел пальцем по ее нежной подошве и приподнял согнутую в колене ногу, чтобы тщательнее разметь каждый из пальцев. Патриция снова расслабилась, не желая признаваться себе, насколько ей нравится эта процедура.
Сухой жар, стоявший в маленькой комнате, казалось, усиливался. Руки Майлза успели добраться до подколенных ямочек и уже задевали нижний край полотенца. Сейчас он отступит назад и скажет: «Вот и все».
И вдруг быстрым движением он сорвал с нее полотенце. У Патриции вырвался крик протеста, но сильные руки ласково легли ей на бедра.
— Расслабься, — сказал Майлз. — Ведь ты позволила бы это профессиональному массажисту? Так в чем разница?
— В самом главном, и вы это прекрасно понимаете! — Она попыталась снова натянуть на себя полотенце, но быстро поняла, что, лежа на животе, ничего не добьется, а переворачиваться сейчас было полным безумием.
— Неужели тебе не нравится? — Он вновь принялся сосредоточенно разминать ей спину.
— Нет.
Этот ответ явно развеселил Майлза. Он провел руками по ее бокам, почти касаясь грудей. Масло, которым было натерто тело Патриции, содержало пахучие травы, наполнявшие горячий воздух сильным и необыкновенно возбуждающим мускусным ароматом. Расставшись с остатками сна, Пат теперь явственно ощущала чувственную подоплеку его прикосновений, и где-то глубоко внутри нее зарождалась ответная сладострастная волна. Она попыталась расслабиться, но от его рук некуда было деться — они постоянно находили все новые точки, двигаясь теперь уже от талии к бедрам и ягодицам.
Патриция слышала его глубокое и неровное дыхание, обнаженный локоть ненароком касался ее, когда «массажист» протягивал руку за очередной порцией масла… Она лежала в жарком оцепенении, облизывая пересохшие губы и вслушиваясь в глухие и частые удары собственного сердца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
