А как ты хочешь распространять эти листовки?
— О, не волнуйся. Ребята сами всё сделают. Отпечатают тираж в ночное время и через свои каналы наполнят листовками улицы.
— Деньги получат после работы.
— Да, их устроит, но нам бы предоплату внести. Там всего по миллиону каждому. Тяжёлая жизнь, низкие заработки... За такую халтуру они счастливы взяться. Когда листовки уже напечатаны, невозможно понять, где их произвели. Поэтому ребята будут в безопасности.
— О своей безопасности пусть заботятся сами. Скажи друзьям, что деньги найду, — сказал я, вздохнув, и постучал по панели автомобиля. — Ян, ты горишь таким рвением, потому что уникальный сюжет подвернулся? Или есть другие причины?
— Я тебе ногу вчера показывал, помнишь? У меня родители владели фермой. Куры, лошади, коровы, свиньи, зерно производили. Своё озеро было, лесок, земли немерено, да ещё и неподалёку от столицы. Хорошие времена... — с грустью сказал он. — Короче, на неё позарился один высокопоставленный паладин. Я в доме сидел, уроки учил, когда палы ворвались. Отцу сразу голову проломили, мать изнасиловали и потом убили. А я пытался убежать.
Вот только восьмилетнему сопляку сбежать от здоровых лбов не особо-то просто. Выбежал из дома, прыгнул в амбар, а там машина на домкрате стояла. Палы за мной ринулись чтобы добить, ну и один из них выдернул домкрат. Тачка упала и ногу мне отрезала, а я от болевого шока вырубился.
Придурки решили, что я умер. А так практически и было. Меня дед через пару часов забрал, когда палы ушли. Машина удачно передавила рану, поэтому и не сдох от кровопотери. Мой дед инквизитором раньше был, научил язык за зубами держать и бороться за жизнь.
Так что вот моя причина. Я эту систему гнилую ненавижу с детства. Защитники хреновы... Если бы ты знал, сколько я накопал грязного белья инквизиторов, паладинов и экзорцистов. У всех руки в крови. У кого-то больше, у кого-то меньше. Когда ты рассказал про Пифона, я понял, что это отличный шанс использовать накопленный материал против выродков, сломавших мне и другим жизнь.
— Не слабо тебя потрепало. Дед жив ещё?
— Умер три года назад. Теперь я один. Терять нечего, надеяться не на что. Вот такие дела, — усмехнулся Блахович и посмотрел на меня. — Свою историю не расскажешь?
— Разумеется, — сделал театральную паузу, — нет.
— Зануда. Во, смотри! Грузовик во двор заезжает. Здесь ждём?
— Ты здесь ждёшь, я внутрь загляну.
На улице как раз начало рассветать. Вокруг тишина. Грузовик припарковался задними дверями кузова вплотную ко входу в подъезд. Слева и справа от машины по два человека в чёрной одежде.
По широкой дуге я обошёл дом и увидел распахнутые настежь окна на втором этаже квартиры, которая прилегала к нужному мне подъезду. По водосточной трубе забрался наверх и заглянул внутрь. Никого из людей. Только голуби и засранный пол.
Подтянувшись, я залез в комнату. Сверху послышался грохот, звон битого стекла и мат. Осмотрев квартиру я так никого не обнаружил и двинул к выходу.
Дверь оказалась заперта, но если приложить к ней ухо, то легко можно было услышать, что по ту сторону происходит. Как раз четыре голоса вели диалог:
— Сань, как меня затрахало этих полудурков пеленать. Ну какого хера? Вот ты мне скажи! Обожрутся эти инки сраные наркоты своей, потом в лечебницу их вози. Оно мне надо? Гля, сука. Нос сломал мне. Чё ты скалишься, Валёк? Я тебя в следующий раз так же подстрахую. Мудак...
— Да чё ты гундишь, Колян? Ты если б ему успокоительное сразу вкатал, то и проблем бы не было. Поговорить он решил, парламентарий херов!.. Ну вот теперь не ной.
— Да я-то чё? Просто сам знаешь, как бывает. К одному приедешь, он в адеквате, а второй, как будто демоны вселились. Этот нормальным выглядел! Вот чё им не живётся? Всё есть! Бабок немерено! На хер наркотой себя травить?
— Коль, богатые тоже плачут. У них свои причуды. Нам с тобой не понять. Работа есть? Семью можешь обеспечить? Ну тогда рот закрой свой и тащи давай.
В дверной глазок я увидел, как четыре крепких парня протащили вниз по лестничной клетке бессознательное тело. Не теряя ни секунды, я пробежал через всю квартиру и сиганул в окно.
Клац! Закрылась дверь старого автомобиля. Внутри Ян уже успел развернуть камеру и направить её с заднего сиденья вперёд, чтобы снять процесс выезда со двора. Ранее он уже записал, как вытаскивали из квартиры Георгия.
— Ну чё там? — спросил журналист, с интересом уставившись на меня практически вплотную.
— Интересно получается. Четверо охраняют вход, четверо забирают инквизитора, передознувшегося святой кровью, плюс водила. И, судя по всему, никто не подозревает, что инки травятся кровью демона. Думают, что просто от нечего делать они наркотой балуются, а их потом отвозят пролечиться.
— Ты говорил, что Пифон — демон лжи. Это и правда похоже на виртуозного лжеца... Никто ничего не знает. Каждый думает, что выполняет полезную работу. Не удивлюсь, если и моих родителей заказали, выдав их за демонопоклонников или ещё какую мерзость. Низшие чины сделали дело, думая, что спасли человечество, а верхи за это получили вознаграждение. Если судить по ферме моих родителей, то очень весомое вознаграждение.
— Голову пригни! Выезжают.
Мы спрятались и подождали, пока машина проедет мимо нас, после чего отправились следом. Ехали на почтительном расстоянии, периодически прячась в подворотнях.
Сегодня у трудяг был насыщенный день. Видимо, после вторжения ослабленная инквизиция травила своих адептов святой кровью почём зря. В грузовик за три часа запихнули ещё пятнадцать человек.
Если брать суммарно, то это порядка двадцати свихнувшихся, которые могли убить кого угодно без особой на то причины. Но даже если смотреть на ситуацию с такого ракурса, то всё равно их было немного жаль. Они ведь действительно верили, что делают доброе дело. Спасают страну от нашествия демонов. Да, кроваво. Да, порой приходилось мирных гасить... Но кто-то же должен делать грязную работу. До какого-то времени это подобие государства даже работало.
Теперь же бедолаг везут в неизвестном направлении, чтобы сделать орудием Пифона в процессе сбора душ. Хотя они всю жизнь им были, защищая интересы демона. Для них ничего и не изменится. Разве что лишатся разума.
Грузовик выехал из города и двинул на юг. Быстро не гнали, держали уверенные восемьдесят километров в час. Благодаря плотному потоку машин на трассе мы
