монахи проводили на галечном пляже, скрываясь от ветра за перевернутыми лодками17.
Через пару месяцев Баранов узнал, что новоприбывшие (как мы помним, главным образом, из бывших каторжников) задумали разграбить склад компании, захватить корабль и вернуться в Охотск. Мнения разошлись только по одному вопросу – перерезать Баранову горло или сохранить ему жизнь. Генеральный управляющий приказал арестовать и высечь заговорщиков, затем их заковали в кандалы и отправили на практически необжитые острова.
Монахи в заговоре против Баранова, конечно же, не участвовали, но присутствие Святых Отцов добавило управляющему проблем. Каждый день ему пеняли на пьянство и распутное поведение поселенцев, а также на то, что сам он дурно обращается с местным населением. Баранов пытался успокоить монахов клятвенным обещанием, что лично пожертвует 1500 рублей (а это десять годовых зарплат обычного матроса) на строительство в Кадьяке церкви Вознесения18. Строительство церкви началось 21 ноября 1794 года[30]. И, к слову, присутствие на острове монахов осложняло жизнь не только Баранову, но и другим управляющим русскими поселениями на протяжении нескольких последующих десятилетий.
6. Китай
…Все это в краю, который слывет безымянной пустыней. Не раз содрогнешься, глядя на дикие громады гор без растительности, с ледяными вершинами, с лежащим во все лето снегом во впадинах <…> Над всем этим тяготеет такое страшное безмолвие, что не решаешься разговором или песнью будить пустыню, пугаясь собственного голоса.
Иван Гончаров. О поездке по Сибири, 1855 г.
Дилижанс Резанова въехал в Иркутск в начале августа 1794 года. На протяжении нескольких недель до его приезда по городу ходили самые разные слухи. «Я недавно слышала о том, что (капитан) Биллингс наговорил на тебя Ее Величеству и сказал, что ты попусту попросил ее отправить людей в Америку, – писала Наталья Шелихова своему мужу в Охотск 5 августа. – Биллингс говорил-де, что у тебя в Америке ничего нет, ты наврал Ее Величеству, рассказав ей всяких выдумок. Говорят, что Ее Величество рассердилась и направила курьера, чтобы в кандалах отправить тебя в Петербург. Поговаривают, что курьер едет инкогнито, и никто о нем ничего не знает»1.
К счастью, опасения Натальи были напрасными. Резанов и Шелихов на протяжении всего года вели активную переписку. Сама Наталья Шелихова упоминает, что с мая по июль она переправила мужу по крайней мере четыре письма Резанова. История не сохранила эти письма, но не возникает никаких сомнений в том, что у Резанова, доверенного лица Зубова, и Шелихова, хозяина самой крупной сибирской компании, были вопросы, представлявшие взаимный интерес. Кроме всего прочего, поездка в Сибирь давала Резанову возможность увидеть своего отца (вполне вероятно, впервые за всю его взрослую жизнь).
Отец Николая Резанова Петр отбыл на службу в Сибирь в 1767 году, когда его сыну едва исполнилось три. Начинал он как рядовой судья в гражданском суде Иркутска. К 1785 году он уже был главным судьей и коллежским советником, что соответствовало VI классу Табели о рангах. (По армейскому ранжиру он был бы полковником, а по флотскому – капитаном I ранга.)
В том же 1785 году Резанов-старший оказался замешан в скандале, последствия которого сильно омрачили ему жизнь. В судебных архивах Иркутска сохранились некоторые подробности этого дела. Двадцать второго января 1785 года некий Ширяев, предположительно бывший крепостной из Устюга, а на тот момент иркутский мастер-стеклодув, подал жалобу на то, что его заказчик, купец Иван Савельев, заплатил ему за работу на 292 рубля меньше, чем они сговаривались. Дело слушалось в суде под председательством Петра Резанова. Савельев не стал вести тяжбу и передал обозначенную сумму суду. Однако эти деньги вдруг исчезли из запертого ларца. Началось расследование местного уголовного суда. Можно предположить, что разбиравшие дело судьи Веденяпин и Мальцев сильно недолюбливали Резанова, а уж по каким причинам, нам не известно. Так или иначе, Петр Резанов был обвинен в растрате, и до окончания расследования ему запретили выезжать из Иркутска2.
Крайне маловероятно, что Резанов присвоил себе эти деньги. Он зарабатывал 2000 рублей в год и жил весьма скромно, в доме с тремя печами, двумя служанками и мальчиком-конюхом. В конечном счете Резанов решил отдать деньги Савельеву скорее всего из личных сбережений. Однако купца не было в городе, а его представитель в Иркутске, по мнению самого Резанова, был «человеком ненадежным из-за своего разгульного образа жизни». В 1787 году Резанов-старший отправил деньги Савельеву курьером в Красноярск. Казалось бы, инцидент исчерпан, но даже после этого Петру Резанову потребовалось еще пять лет для того, чтобы вернуть себе честное имя. Только в начале 1793 года он получил официальное извещение из Сената о том, что к нему нет никаких претензий (можно предположить, что за отца похлопотал Николай Резанов).
Тяжбы подорвали здоровье старого судьи, и в 1794 году, через несколько месяцев после того, как Николай приехал в Иркутск, он умер. Позже, когда Николай Резанов влился в компанию Шелихова, ему пришлось неоднократно убеждаться в том, что интриги в Иркутске могут быть такими же сложными и запутанными, как и в столице, да и то – страстей больше, а денег на кону меньше.
В то время Иркутск был границей цивилизованного мира, а дальше начиналась тайга. Город, по сибирским меркам, был большим, до 1792 года в нем находилась таможня, так как через Иркутск шла довольно оживленная торговля с Монголией и Китаем. В 1731 году была открыта Тельминская суконная мануфактура, первая в Сибири. В центре стоял каменный собор, а кроме него было еще около сорока деревянных церквей. Фасад губернаторского дома украшали колонны, сделанные из сосновых стволов. Различия сословий в Иркутске были не такими очевидными. Жители города, от дворян до старателей и охотников, не говоря уже о маргинальных элементах, буквально «срослись» с Сибирью, где, по их мнению, было спокойнее, чем «под боком» у Петербурга и Москвы. В реальности управляли городом купцы, у которых водились деньги, и даже губернатор прислушивался к мнению купеческого сообщества.
Известие о том, что в город приезжает сын городского судьи, и не просто так, а с поручением Ее Величества (каким именно, никто не знал), взбудоражило всех жителей. Григорий Шелихов прибыл в Иркутск чуть позже Резанова – не так-то просто было добраться из Охотска, но он свое быстро наверстал. Шелиховы не жалели денег, чтобы развлечь дорогого гостя. Бесспорно, Шелихов стал миллионером во многом потому, что был решительным и даже жестоким по натуре человеком, но у него была и другая сторона: он умел быть мягким и обходительным,
