Однако ж видимо у герцога был свой взгляд на проблему и ее решения, он колебаться не позволил, стоило Мэлу только присесть на землю пряча лицо в ладони, его тут же одернули.
— Мэл, давай без драматизма, — герцог присел к нему, чтобы оказаться лицом к лицу, — вставай и пошли.
— Куда? Ты разве не понимаешь, что…
— Я все очень хорошо понимаю, — перебил его Серселен, — но согласись сесть и помереть под Колодезной башней Последнего Оплота самый нелепый способ из всех доступных, вставай давай, — он поднялся сам и протянул руку эльфу.
Мэл ухватившись за достаточно крупную руку встал. В герцоге так странно перемешивались эльфийские и человеческие черты. Рост явно был эльфийским, если присмотреться состояние и густота волос тоже, как и уши. А вот руки были крупными, человеческими, ладонь Мэла в Дэекеновской смотрелась, как женская, изящной и тонкой. А еще глаза, и как Мэлу раньше не пришло в голову, что у Дэна, принцессы, и даже короля глаза почти одинакового цвета, очень редкого как для людей, так и для эльфов, не карего, не желтого даже, а рыжего. У самого Мэла в его зеленых глазах были желтые и оранжевые вкрапления, делающие цвет еще более ярким, но у принцессы вся радужка была такой, и у Дэекена тоже, правда несколько бледнее.
— Как голова то, идти то сможешь? — спросил герцог, осматривая стоящего перед ним.
— Кружится, но идти смогу.
Этого было видимо достаточно. Мэл сразу не понял почему они не двинули в сторону переправы через Тинге, а взяли западнее вдоль Льдянки, но спрашивать не хотелось, видимо герцог знал, что собрался делать, и критиковать его план, не имея собственного Менэльтору казалось глупым. Сам не можешь ничего придумать, не мешай тому, кто может. Чужая уверенность в правильности решений, придавала како-то смысла действиям.
Через пару часов достаточно быстрого шага они оказались в небольшой деревне. Люди тут не спали, видимо отзвуки происходящего в Оплоте взволновали деревенских. Их встретили на окраине двое мужчин с вилами.
— Эй, стойте. Вы кто такие? С Праздника? Что там стряслось?
Слово взял герцог, рукой придержав Мэла за плечо.
— Я Дэн, остановился в доме вашего старосты, мы были на празднике Урожая, Оплот захватили орки.
— Как захватили? Совсем? Даже цитаделью? — один из сельчан притих, а вот второй явно взволновавшись разговорился, — Так что ж теперь будет то? Что будет?
— Отведите нас к старосте. Мы все расскажем.
Переглянувшись с приятелем молчаливый, кивнул идти за ним. Болтливый же остался дежурить со своими вилами, но явно в подавленном состоянии.
— А ты ж посланник да? — молчаливый все-таки задал вопрос обращаясь к Мэлу пока вел их.
— Да.
— Крепко тебе досталось? Весь в крови.
— Нет. Не так чтобы очень, просто получил по голове, — вздохнул эльф.
На этом расспросы и кончались, их проводили к большому амбару на окраине деревни. Там староста и самые уважаемые селяне обсуждали кому идти в Оплот и узнавать, что произошло в городе.
— У меня сын там на празднике, — кричала женщина, — дай я пойду, мы ж знать должны!
— Покуда мы не знаем, что там произошло нельзя туда. Ты ж подумай, колокола звонят, когда орки, и если те напали на город, то люди прячутся за стенами, а зачем спрячемся мы, когда за тобой сюда явятся налетчики? Надо ждать!
— Оплот пал, — громко заявил Дэекен, — орки в главном зале Цитадели. Барон и эльфы в плену, нам с посланником удалось уйти.
— Дэн, ты что ли? — староста встал. — Рассказывай подробно!
— Некогда подробно, староста. Люди, собирайте свои вещи, все что можете и уходите так быстро как сможете.
— Ты чего такое говоришь, наемник? Почем тебе знать, что нам делать то? — возмутились сельчане.
— Я герцог Речных Земель Дэекен Серселен, правнук Турмана Великого и сестры лесного короля леди Итариллэ. И вот что я скажу вам люди, орки пришли не грабить, они взяли город и хотят его удержать, мы с посланником сами слышали их план. Подумайте, если они и правда решили осесть в городе, то к ним явиться подкрепление, а вы как раз на пути от брода Льдянки до Оплота, через вас пойдут отряды налетчиков в город. И даже если они оставят вас в живых, то закрома и амбары перетрясут, а за ними явятся гарнизоны из Раны. Будь я на месте их командира, я бы тут устроил штаб, пока воины будут убиваться о стены Оплота, тут будет сидеть генерал, и жрать вашу еду, пить вашу воду, использовать ваши дома, как больничные палаты для раненных. Если вы и выживите до того, как Оплот вернут. То после останетесь с пустыми амбарами, и будете голодать до самой весны. Я скажу вам так, собирайте все что можно и уходите, сегодня же, и не в Рану, которая будет драть налоги со своих жителей в пользу армии, а в Центральные земли, куда-то дальше Крастии.
Люди замолчали, Мэл удивлялся, как быстро у Дэекена удается заставить толпу слушать его, а главное верить ему. И чем чернее предсказания герцога, тем охотнее в них вслушиваются. Однозначно он «видящий тени», его имя ему ну очень подходило.
— Посланник, он правда герцог? — староста все же на то и был избран своими соседями возглавлять их, что был внимательнее остальных, и видимо умнее, — Что скажешь? Дело говорит?
— Правда герцог, уверен, у него уши острые, — кивнул Менэльтор, — в остальном же я не специалист, не воин и слишком молод для реального опыта в таких вопросах, я не могу давать советы. Но если хотите взгляда на ситуацию от меня, с той стороны, в которой я что-то понимаю, там, где армия остается на долго там тиф и дизентерия, множество других заболеваний. Столько не мытых людей, столько отхожих ям, да еще и на холоде. Непременно будут вспышки заразы, это более чем опасно. Я бы увел отсюда всех детей пока есть время и возможность.
Мэл снял брошь, которой был подколот его воротник:
— Вы кажетесь мне честным человеком, — он помедлил, но брошь отдал старосте, — я верю, что вы честный человек. Она очень дорогая, камни драгоценные, добытые и ограненные гномами Небесного пика, ювелирная работа сделана на заказ, для меня мастером Эльмо, там есть клеймо. Продайте ее гномам, если наткнетесь на них. Сейчас ярмарки они должны быть в городах. Уверяю вас, ее купят за весьма не скромные средства, и вашим людям их должно хватить на какое-то время, сможете нанять что-то в городе, до весны, а там может быть и вернуться сюда будет можно.
— Благодарю, — староста даже поклонился Менэльтору, а брошечку завернул в платок, убрав карман.
Эльфу и правда хотелось верить в то, что ее используют для помощи этим несчастным людям, а не ради того, чтобы разбогател один староста. Он знал, что поступает правильно. Но все же брошь было жалко, как и многих других вещей, которых он лишился в этом путешествии. Хотя чего уж там жалеть о красивых вещах, если все равно жить осталось не так чтобы долго. Все же Мэлу не верилось, что они с Дэекеном до эльфийского леса доберутся.
Его светлость закончил разговор со старостой заявив ему, что собирается теперь с посланником к эльфийскому королю, чтобы рассказать о вероломном нападении орков. Но сначала должен пойти и забрать свои вещи, хотя коня пообещал старосте оставить. Раз они не едут верхом, подумал Мэл то их путь будет через ущелье Тишины. Ну если гоблины нападут на их след, то хотя бы умрут они быстро, гоблины церемониться не станут.
Женщина, просившаяся в Оплот, все еще не угомонилась, и рвалась узнать, что там с ее сыном сталось. Менэльтора ее слезы одновременно пугали и заставляли чувствовать себя виноватым. Он явно представил себе свою мать в таком же состоянии, если он не вернется, а еще леди Эльнве, которой сообщат что Оплот взяли орки. Сколько же времени пройдет пока пленников доставят на Н’гьяр, и их смогут выкупить. И все это время королевская чета не будет знать, что с их дочерью, жива ли она. А ведь, как и эта несчастная мать Онотимо мог бы от страха за дочь и не зная положения собрать армию, и двинуть на оплот спасть принцессу, и что тогда могло бы статься с леди Андунэль? Ведь король знать не знает про сговор с Империей, про нарьяму сидящего в городе, и про планы на пленников. Им с Дэекеном нужно было остаться в живых, ну хотя бы одному из них следовало, чтобы их Величества узнали, что произошло в Оплоте.
