Глава 9. Сообщество Отпетых Негодяев
Всю следующую ночь Генри провёл как на иголках, так и не сомкнув глаз. Ему всё никак не давали покоя тревожные мысли, вдобавок к ним заснуть мешал Мэт, время от времени повторяющий во сне фразу, по которой легко можно было догадаться, что ему снится кошмар:
— Бэтси, нет! Не покидай меня… — говорит тот.
Генри знал, что утром все студенты поспешат в Общий зал, но не с целью позавтракать, а больше обсудить вчерашнее происшествие — так оно и случилось. Гул, стоявший за завтраком был настолько велик, что напоминал жужжание пчелиного роя, среди которого Генри так боялся услышать хоть что-то про свою сумку. А найти её мог кто угодно, ведь, когда он уходил с министром и профессором Гибллом, в зале находилась куча народу. И всё-таки в душе Генри лелеял надежду, что после того, как все разошлись по спальням, её обнаружили гремлины, вызванные навести порядок, и, не придав особого значения, выбросили с остальным мусором.
К слову сказать, парень был поражён, как чисто прибрались гремлины — вокруг не было ни соринки. За ночь они убрали из Жерла перемещений разбитую кабину лифта, а Общий зал отдраили до блеска и заменили разбитые плафоны на столбах на обычные белые, правда, заменить пришлось и часть сломанных столов на парты из классов, и куда-то дели тело убитого чудовища. Взамен разбитой посуде, еда сегодня была подана в пластиковых контейнерах, попробовав которую, Генри понял, что гремлины тоже не выспались.
В зал вошёл Гиблл и, встав за профессорскую трибуну, попросил тишины, чтобы сделать небольшое объявление.
— Знаю, всем вам, безусловно, не терпится узнать подробности вчерашнего происшествия. И вот, что я скажу: то, что произошло — чистая случайность. Уважаемый нами доктор Монстролли слегка «заигрался» и создал ту тварь. Он потерял над ней контроль, в итоге она вырвалась из его лаборатории и устроила тут погром. К несчастью, без жертв не обошлось: погиб один из телохранителей министра. Впрочем, он выполнял свой долг. Его тело, скорее всего, уже доставили в Лондон для захоронения. Больше мне нечего добавить, разве что занятия по генной инженерии откладываются на неопределённый срок.
Только Гиблл отошёл от трибуны, как зал вновь наполнил гул студентов.
Генри, видя, что ему здесь явно нечего делать, решил покинуть Общий зал и подняться к себе в спальню. Когда он проходил мимо оживлённо болтавших Киллиганов, один из них вдруг обратил на него внимание и, подскочив с места, спросил:
— Уже уходишь?
— Да. Что-то нет аппетита, — ответил парень.
— Мне тоже не понравилась стряпня гремлинов. Они явно её готовили наспех, — заметил Уилл. — У меня к тебе есть небольшой разговор. Только давай выйдем из зала.
От этих слов по спине Генри пробежала стайка мурашек: неужели Киллигану что-то известно о его дневнике? И теперь он хочет поговорит о нём? Парень не стал возражать и вместе с Уиллом вышел в Жерло перемещений.
— Итак, спрошу напрямую: что вчера произошло на самом деле?
Генри ухмыльнулся, услышав вопрос, но затем его ухмылка переросла в надменный смех.
— Что? Что я такого сказал? — удивился Уилл.
— И это все, что ты хотел узнать? Что произошло на самом деле! — воскликнул Генри, вытирая с глаз слёзы радости.
— Да. И не вижу в этом ничего смешного.
— Не обращай внимания. — Генри похлопал Уилла по плечу. — Просто у меня сейчас будто камень с души упал.
— И всё-таки хотелось бы услышать ответ на мой вопрос.
— Я не знаю. Гиблл всё сказал.
— А мне кажется, Гиблл что-то скрыл от нас, и ты об этом прекрасно знаешь, — твёрдо заявил Уилл. — Генри, не дури. Может, все и были вчера в состоянии аффекта, но я точно помню, как ты ушёл из зала вместе с деканом и министром.
— В любом случае у меня сейчас нет настроения об этом рассказывать. Так что, если ты не против, я пойду к себе в комнату, — произнёс Генри и направился в сторону лифта.
— Погоди! — торопливо воскликнул Уилл и преградил Генри дорогу. — Сегодня в семь вечера состоится сбор Сообщества Отпетых Негодяев, и мы будем обсуждать то, что произошло вчера. А тебе явно есть, что рассказать. Поэтому, если надумаешь поделиться с нами информацией, имей ввиду — пятьсот пятая комната на седьмом этаже будет открыта. Надеюсь, ты придёшь.
Генри иронически хмыкнул, а Уилл, не обратив на это внимания, зашагал обратно в Общий зал.
* * *
Время близилось к вечеру. Мэт ушёл на ужин, а Генри так и остался лежать на кровати и тупо сверлить потолок взглядом. Он пролежал так ещё несколько минут, пока не уснул. Разбудил его внезапный стук в дверь. Генри не знал, кто бы это мог быть, но все также глядя в потолок крикнул:
— Открыто!
Но никто не вошёл. Тогда Генри повторил:
— Открыто!
И снова никто не вошёл…
— Я же сказал отк…
Но парень осёкся на полуслове, так как, повернув голову, увидел, что под дверь просунут клочок бумаги. Ему показалось это странным, поэтому, встав с кровати и подойдя к двери, он поднял подозрительный обрывок и прочитал одно короткое предложение, написанное кривым почерком: «Я знаю о тебе всё».
Генри похолодел от ужаса: свершилось то, чего он так боялся — личный дневник всё же попал в чужие руки, и вот оно подтверждение — записка, написанная явно на кусочке бумаги из его дневника.
Недолго думая, парень выскочил в коридор, но никого там не застал. Будучи в смятении, он вернулся в комнату и ещё несколько раз перечитал послание.
«Кто же мог его написать? И самое главное: почему этот некто сказал мне, что знает о секрете? Зачем кому-то предупреждать меня, не проще ли просто сдать, например, мистеру Гибллу?» — вот вопросы, которые теперь занимали ум Генри больше всего на свете. В ходе недолгих размышлений в голове парня созрели-таки кое-какие выводы и подозрения относительно сложившейся ситуации.
Хоть в записке и не было прямой угрозы, Генри полагал, что неизвестный либо хочет насладиться чувством превосходства, подобно коту, который прежде, чем съесть мышь, играет с ней, а потом сдать его при всех, либо шантажировать в собственных целях.
Первыми подозрения пали, конечно же, на Мэта: ведь кто, как не он, больше всех невзлюбил Генри; к тому же, он неоднократно испытывал повышенный интерес к его дневнику, и даже попытался тот выкрасть. А учитывая, что он давно ушёл на ужин и так и не вернулся, то, возможно, именно он просунул записку под дверью. С одной стороны Генри хотелось, чтобы нашедшим дневник был Мэт, но с другой — он понимал, что тот попросту не мог его найти: после того, как его любимая гитара Бэтси превратилась в хлам, он вряд ли пребывал в том состоянии, чтобы заметить что-либо ещё, к тому же окажись дневник у него, он всё равно не смог бы прочитать его втайне, так как весь вчерашний вечер Мэт оплакивал гитару, а сегодня почти весь день был на виду у Генри.
Так или иначе, но вторым в списке подозреваемых значился не кто иной как смотритель Селтфосса Артур Фичетт. Да, этот горбатый старик вписывался в роль обнаружившего дневник куда лучше, чем Мэт: ведь он вчера прибирал с гремлинами Общий зал и вполне мог случайно наткнуться на сумку, а на вопрос Генри о ней уклончиво помотал головой. «Но для чего я понадобился Фичетту?» — парень не мог дать однозначного ответа. Завершали список братья Киллиганы, постоянно предлагающие Генри вступить в СОН. И хотя он подозревал их меньше всех, на самом деле они казались ему ещё теми прохвостами…
В сотый раз пожалев о том дне, когда он взял дневник в Селтфосс, Генри поделился своими думами с венерой-мухоловкой в надежде, что это немного поможет ему снять нервное напряжение.
— Венера, что мне делать? — спросил он, после рассказа о ситуации, в которой оказался.
Понимая, что ответа само собой не последует, от безысходности Генри пнул нижний ящик письменного стола, а затем опустился на стул. Он тяжело вздохнул и, откинув голову назад, закрыл глаза. Из сотен, присутствовавших вчера на банкете, нашедшим дневник может быть кто угодно, но кто именно? Как это выяснить? Внезапно веки парня раскрылись, словно на него снизошло озарение, и он встал с места.
